— Насколько я понимаю, у них вообще нет полноценной религии. Так, бытовой мистицизм, обычное дело, как и у большинства разумных видов. В общем, если ирн захочет родить ребёнка, спустя шесть месяцев он это благополучно сделает, и никаких видимых препятствий тому нет. Наши былые проблемы с генофондом у них вообще решены полдесятка тысячелетий назад, тогда же, как считается в среде специалистов, когда исчезли их мужчины. Перенаселённостью их даже самые старые миры также давно не отличаются. В общем, это одна из главных загадок их вида, возможно, дело в каком-то сокрытом от нас социально-психологическом слое. Зачем ты с ними вообще завёл этот разговор в конце?
— Мне показалось, причиной могло быть… впрочем, неважно. Как видишь, они явно сочли, что я имею на это право.
— И после этого ты идёшь сюда, сидишь тут с насупленным видом и рассуждаешь о стариках и расшалившихся детях?
— У тебя есть дети, Паллов?
— Ещё нет. Ты меня записал в старпёры, а я хоть и старше тебя на три десятка лет, ещё всех молодых перемолодю. Так и знай. Ты тоже, кстати, остепенился бы, перестал шарахаться, будоражить Галактику своими марш-бросками туда-сюда…
Ковальский неожиданно светло улыбнулся.
— Я простился с прошлым, Паллов. Но будущего так покуда и не увидел. Но если что, обещаю тебе, при случае — обязательно остепенюсь.
В ответ Паллов, наоборот, помрачнел, кое о чём вспомнив.
— Манипул твой жаль, славные были ребята. У них же дочка родилась, как она?
— Мы последний раз виделись ещё до того, как я присоединился к Миссии. Она сейчас на десяток лет старше, чем был я, когда мы с тобой познакомились. И, боюсь, это уже совсем другой человек. Как раз то, что я тебе пытаюсь втолковать. Пока мы воевали за их будущее, как раз
Ковальский замолчал и на дальнейшие попытки старого командира себя разговорить больше не реагировал, ограничиваясь короткими фразами и всё тем же пожиманием плеча.
За бронеплитами продолжалась своей чередой погрузка. Ещё два дня, и корабль-прим будет готов к своему первому межгалактическому прыжку.
Рубка тонула в кромешном мраке, выпускавшем из своих цепких объятий лишь глазницы пилотов, заливаемые мертвенными огнями эрвэ-проекторов «физического» зрения, что скармливали покуда их цепким зрачкам высокоуровневую информацию вместо полноценных обзорных экранов. Людей на мостике было пятеро, ещё четыре Элементала были погружены в кресла аграв-подвески в рубке «Аоллы», остальные трое замерли где-то в глубоких недрах туши «Эмпириала», готовые подхватить маневровые команды и транслировать их маршевым камерам «свободного хода», что были хорошо различимы снаружи огромными вздутиями на условной корме сферического колосса.
В кросс-бранном прыжке через пустоту межгалактического пространства обычные «замыкания» приводных сингулярностей на ближайшую звезду были слишком ненадёжны, поэтому и нужны были эти громады, состоящие по преимуществу из абсолютной пустоты. Сингулярности после активации генераторов «просаживали» ничтожную часть внутреннего пространства рабочих камер на отрицательные энергетические уровни физического вакуума, высвобождая бушующий шторм, на десять порядков превышающей плотность материи внутри нейтронных звёзд и аккреционных дисков квазаров. Уже после прибытия их замыкали на любой доступный источник энергии, способный погасить физический вакуум, заполнив его снова обычной безопасной пустотой.
Но сейчас эта безумная борьба с собственной мощью только начиналась.
Последние контейнеры с грузом, которые нужно было подобрать в Секторе ирнов, уже были упрятаны под надёжными чешуями ставшей вновь монолитной брони грузовых доков корабля-прим. Такие яркие во тьме космоса, силовые острия внешнего контура уже выдвинулись по периметру корпуса, готовясь снова одеть «Эмпириал» в сияние маршевой энергетической брони. На этот раз она должна была послужить одновременно щитом и мечом, прорубающим себе и двум приросшим к его бортам кораблям-симбионтам путь сквозь вывернутое наизнанку огненное нутро иной фазы Вселенной, что скользила, плыла, летела от начала времён сквозь нашу «физику», неразличимая и недостижимая. Скоро она станет ещё какой различимой и вырваться из её недр будет сложнее, чем туда угодить.
За четыре часа до назначенного старта в рубке «Изабеллы Гриер» собрался весь находящийся на борту корпус Элементалов Вакуума. Собрался, чтобы лично присутствовать при разговоре Ковальского с пилотом Скайдре.
