Ковальский поёжился. Было неудобно сидеть вот так, рядом с её воплощённой беззащитностью. Он не смог справиться с собой. Там, в азарте боя за живучесть корабля-прим, он стал, как… как другие Вечные. Использовал всех, кого мог, до кого дотянулся, не считаясь с ценой. Ковальский с трудом поднялся, перебираясь от неё подальше, на другую половину тесной кабины. Эта маленькая девичья грудь, розовый сосок, выглядывающий из прорехи в разорванном до пояса лётном костюме… он не мог это всё видеть.
«Эмпириал», отзовись!»
И тут всё-таки случилось чудо.
Звонок сработавшего причального замка вывел Ковальского из транса.
Девушка что-то невнятно пробормотала, не открывая глаз, запекшиеся губы шевельнулись и замерли. Пусть так и остаётся.
Последнее покачивающее движение их скорлупки, и Ковальский осторожно поднялся. Тело юного пилота было лёгким, почти невесомым. Он осторожно подхватил её под колени и направился к выходу в шлюз. Уже внутри пассажирского дока их ждали. Четверо Элементалов. Их глаза выражали что-то… что-то непонятное. Кажется, он временно разучился их понимать. Ничего, так уже бывало. На этот раз, он знает, Кандидату понадобится для реинкарнации куда меньше времени. Часы, спасибо, что не минуты.
Ковальский успел заметить, что у двоих из них тоже сочилась кровь из разбитых бровей и скул, сочилась, никак не желая сворачиваться, так что их лётная форма, не спеша, покрывалась бурыми потёками. В остальном же они выглядели достаточно неплохо. Значит, с ней тоже ничего не должно…
Во всё том же молчании пилоты удалились, забрав избитое тело с собой.
Ковальский же вернулся в кабину.
Нужно вытащить ребят из подвески пилотажного ложемента.
Спасательный флот Совета приближался к едва различимому на фоне облака миллионов беспрестанно сталкивающихся осколков «Эмпириалу». Восемь белоснежных лайнеров класса «Терран Соол», не теряя строя, погасили скорость и вышли на дистанцию касания с грациозной небрежностью, достойной зависти любого, кто хоть раз имел дело с пилотированием космических судов подобного тоннажа. На палубах внешнего обзора уже можно было беспрепятственно удостовериться в их принадлежности по гладким, сюрреалистически прекрасным обводам кораблей. Это был отчет человечества архаичной красоты обводам дарёных «Лебедей». Космос разом расцвёл россыпью огней, стремительно заполнившей поля сканеров. Ремонтные шлюпки принялись за работу. Флот Совета действовал, не теряя ни секунды, с чёткостью автомата и решительностью уверенного в своих талантах виртуоза.
Стоит ли задумываться, почему этой встрече было суждено осуществиться именно здесь. Вокруг царит разумный хаос живых огней, они терпеливо лечат, восстанавливают то, что ты так добросовестно порушил. Был ли правилен твой выбор, не стоило ли просто подождать настоящих Избранных, а не пытаться исправить то, что не ты испортил? Не гробить жизни, не пускать вразнос технику, а просто подождать?
До чего же странно, этим океаном движения, кружащимся в загадочном танце, движет воля всего трёх…
Тогда звучал лишь один голос.
Но вот только — был ли он твоим, или то странное наваждение чужих воспоминаний, былое, бывшее, замершее и уставшее…
Пускай — твой. Ты же не боишься принять всю ответственность на себя, правда?
Тогда, зная это, почему ты чувствуешь странное ощущение одиночества, когда видишь, как огоньки ремонтных шлюпок гаснут один за другим, поглощаемые контурами обводов Флота Совета, как прорастают сквозь броню силовые конструкции, объявшие почти неповреждённые борта корабля-прим. Рёбра гигантского додекаэдра чужих энергетических потоков погребли в себе «Эмпириал», тусклый небесно-голубой свет заливает всё вокруг, стекая с крыльев горделивых лайнеров Совета. Почему-то эта картина казалась тебе в тот момент личным поражением. Доказательством чего-то глубинного, лежащего до того под спудом… это вызывало в тебе чувство беспомощности перед ними. Ты им не ровня. Всё ещё не.
Но когда вновь вздрогнуло пространство, подставляя своё нутро воле Избранных, ты вновь обо всём забыл.
