Пока же мы с текущими трудностями справлялись вполне успешно, крупные же силы нас не тревожили, оттянутые другими участками фронта. Капитаны спокойно занимались командованием, не отвлекаясь на мелкие нападения. Спокойное, размеренное движение, две машины плечом к плечу, никогда не поймёшь, что происходит там, внутри… они, кажется, даже ни разу курса не поменяли с тех пор, как мы пересекли далекую уже горную гряду.
Я неторопливо брёл по одной из тех широченных пешеходных дорожек, что ведут к «Глобусу». Под ногами тихо похрустывал песок, налетал с озера порывистый ветер, и лавровые ветки с царственным шелестом покачивались под его неловкими ухаживаниями. Всё готовило тебя к встрече с высоким искусством. Но в тот раз последнее, что меня интересовало, были плоды чужого и почти чуждого мне творчества. Я вздохнул, оглядываясь. С каждым шагом вероятность встретить знакомого возрастала.
«Не хочу».
Вдоль дорожки по-прежнему были расставлены те могучие чугунные скамейки, на которых мы любили сидеть тихими вечерами. Воспоминания всегда непоследовательны. Ты всегда вспоминаешь то, куда уже не вернуться, а то, куда можно попасть сейчас, всплывает лишь в запоздалых разрозненных воспоминаниях.
Они и раньше мне только мешали, дарёная безупречная память Кандидата была тем единственным, что я никак не мог научиться контролировать, и сейчас я гнал, гнал проклятую память, почему все жалеют, что не помнят каких-то мелких деталей прошлого, а я не могу отринуть то, что банально не имеет больше никакого значения, то, что только и способно доставлять боль.
Никого не воскресить. Так почему они остаются со мной, как живые?
Я должен войти в это прекрасное здание, предназначенное для того, чтобы приносить человеку исключительно высшее эстетическое наслаждение. Мне это было абсолютно не интересно. Просто инфоцентр Изолии Великой сообщал, что она должна быть на репетиции.
— Рэд!!!
Я благодарно улыбнулся, увидев эту фигуру, как всегда живописно окруженную льнущими к его ногам «монтажниками малыми». Таков уж был он, дядя Вано, как его за глаза называли все знакомые, даже полуразумные автоматы по-своему любили этого странного человека. Порою мне казалось, что он более счастлив в обществе этих насекомоподобных механизмов, нежели в человеческой компании. А вот люди его любили так, как его любил я. За жизнерадостность, за глубокое, природное умение создавать уют в нашей жизни, за говорок, за неистребимый оптимизм, трудолюбие.
Впрочем, нет. Мы все, втроём его любили, Творцы же его боялись. Хорошо, что я его встретил, теперь шансы наткнуться на кого-то из них резко сошли на нет.
Я как-то мельком слышал разговор двух Творцов, которые взахлёб друг другу рассказывали, что дядя Вано для них сотворил, и «это было просто
Я помахал рукой, ускоряя шаг.
— Не ожидал тебя больше здесь увидеть, Рэд, ох, порадовал ты меня!
— Здравствуй, дядя Вано! И я не ожидал, иду себе по делам, а тут ты…
Он отогнал совсем уж захмелевшего от общения с ним «монтажника», протянул мне приветственно руку.
— Опять ты меня так называешь, а ведь знаешь, что мне не нравится! Нехорошо!
Его рукопожатие я тоже ценил — в меру крепкое, шершавое, ладонь широкая, теплая и уверенная.
— А как иначе, тебя так пол этого сумасшедшего мира называет!
— Ох уж… и на счет «не ожидал» ты всё врёшь, где же мне ещё быть, как не тут? Забыл просто про меня в своих скитаниях… я тебя сколько не видел, страшно подумать. Достали тебя Творцы вконец — разочаровался ты в этом мире, да? Я же вижу, неспроста всё.
Вот вам пример.
— Никак нет, просто служба. Другая Галактика не ближний свет.
Дядя Вано знал, что раньше это нам не мешало. И взгляд его был твёрд, хотя и светился незаданным вопросом.
— Понимаю. Ну, пошли, провожу. Тебе ведь в «Глобус»? Поговорим по дороге, чего время терять. Хоть и отпущено его нам много, да только зачем зря транжирить?
Неуловимым движением дядя Вано распустил свою механическую свиту, и мы направились дальше. Снова подул ветерок, принесший лёгкий запах йода и соли, на этот раз со стороны залива.
— Как у тебя жизнь?
— Да как она может быть у погрязшего в делах с ног до головы. Меня все эти последнее время просто со свету сжить вознамерились.
И огляделся вокруг, словно кто-то вокруг уже принялся его «изживать», но люди проходили мимо, не оборачиваясь на нас, вели какие-то свои нескончаемые разговоры, задирали вверх головы, что-то разглядывали, изредка смеялись. Я не заметил поблизости ни одного Творца.
