Я смотрел на морду ксеноса, которая может уже и не вызывала физического отторжения, но, слава неуправляемым изменениям мозга, не стала эстетически приятной. Он, кажется, ждал и наблюдал с некоторой усмешкой.
— Неожиданное… заключение. Почему вы так считаете?
— Остаточные следы энергии, пропитавшие структуру материала. Те, кого вы называете Старшими, перешли точку невозврата, если столь долго пробыли в изолированном пространстве.
— Почему? — спросил я. — Если они могут угрожать всем нам, то мы бы хотели обменяться данными. В конце концов, в крайнем случае придётся объединиться против них.
Ксенос чуть наклонил голову вперёд и шире открыл глаза.
— Нашего понимания психологии людей достаточно, чтобы не сомневаться, что союз с вами невозможен.
Я подавил в себе желание напомнить, что вначале, да и несколько раз позже, люди пытались решить конфликт дипломатическими методами. В бескрайней галактике места хватило бы всем на обозримые десятки тысяч лет.
Так, продолжим говорить прямо.
— Нет, вы ошибаетесь в этом суждении: перед общим врагом люди склонны объединяться. И также нам свойственен страх неизвестности. Вы — известная угроза, понятная нам. Если Анбиддены поведут себя агрессивно, то мы будет склонны договориться. Ведь в крайнем случае перебьют сначала одних, а потом и вторых. Людям трудно будет принять союз. Вероятно, мы даже продолжим сражаться после устранения неизвестной угрозы. С другой стороны, пока Анбиддены вели себя дружелюбно по отношению к людям и помогли собрать этот корабль. А вот вы являетесь их старым врагом, которого они когда-то не добили. И всё же, в чём опасность пузырьковых вселенных? Анбиддены, а я предлагаю отделять их от Старших, рассказали нам о том, где поселились.
Я постарался вернуть разговор с Унши к обмену информацией, прежде чем переходить к более важным разговорам. Чернов одобрительно кивнул.
Унши, кажется, теперь смотрел с интересом, и некоторое время размышлял. От Иштара как раз отделился ещё один роевик, на этот раз иной модели — мини-буксир для переноски грузов. На сделанной фотографии в его манипуляторе виднелся небольшой квадратный ящик со стороной меньше полуметра.
— Мы обычно не делимся информацией. Но в этот раз ситуация иная. Люди хорошо знают элементарную физику материального мира, но плохо понимают подпространство и никогда не спускались в глубинные слои. Это мир, где правит энергия. И вы никогда не встречали аномалии пространства, вызывающие появление пузырьковых вселенных. Дело в том, что в них могут искажаться физические законы. В большинстве случаев, длительное выживание в подобных невозможно. В иных ситуациях могут наблюдаться аномалии. Судя по нашему анализу, в их убежище искажено подпространство, и оно частично слилось с материальным миром.
Вот так речь… и мне это нравится всё меньше.
— Вы хотите сказать… что? — не понял я, глянув на столь же озадаченного Чернова.
— Мы не имеем достаточно информации. Но велика вероятность, что Анбидденам, адаптировавшимся к жизни в окружении энергий подпространства, проблематично долго существовать в нашей вселенной. Вероятность этого утверждения около шестидесяти процентов.
Ох… ого, до чего интересные новости.
— Это… странно, но согласуется с некоторыми вещами. Хотя мы видели их техников в комплексе… — я услышал подсказку Ауры и повторил её собеседнику. — И мы не понимаем механику работы такого ограничения. Можете сказать… более простыми словами?
На лице ксеноса мелькнуло презрение и недовольство. Я точно начал лучше их понимать, теперь не сомневаюсь.
— Приведу понятную вам аналогию. Некий биологический вид жил в планетарной области со среднегодовой температурой в двести девяносто градусов. Потом он переселился в область, где в среднем триста десять. Поначалу к повышению температуры было трудно адаптироваться — требовалось больше влаги для охлаждения. Но затем эволюционные процессы преобразовали вид, сделав такую среду для него оптимальной. Вернуться назад окажется ещё сложнее, поскольку в подобных рамках перенести недостаток тепла сложнее, чем избыток.
Переводчик дал сбой и сказал мне шкалу Ксентари как есть? Но обычно они преобразовывали меры в наши для лучшего понимания. Скорее всего это температура в кельвинах, где ноль — это абсолютный ноль. А двести девяносто — это около семнадцати градусов Цельсия. А триста десять — тридцать семь.
И в таком ключе всё становится понятно.
— Они привыкли жить в некоем энергетическом поле и условиях физики. И теперь без него им крайне некомфортно и требуются специальные устройства? Например, постоянно носить особый скафандр. Занятно… и тем лучше. Им нет резона покидать привычную область обитания.
— Пузырьковые вселенные не вечны. В сущности, они являются аномалиями, которым свойственно рождаться и затухать, — возразил Ксентари. — Они использовали опасное убежище, но в итоге им понадобится выйти наружу.
— Спроси о том, откуда он это знает, — посоветовал Чернов и я повторил вопрос Унши.
