– Так у нас ничего не получится. – Грибски в очередной раз выпустил густое облачко дыма и покачал головой. – Пока вы толком все не объясните, дельного разговора не выйдет. Итак, господин Дворжак?
– Один из них – мой старый друг, которого я считал погибшим. Как только выяснилось, что он жив, я обратился к одному знакомому в военном ведомстве Новой Рустинии, чтобы доподлинно выяснить его судьбу. Он, когда узнал о том, кто мой друг, тут же придумал поощрение для черных шевронов, зарекомендовавших себя с лучшей стороны.
– Вот такую амнистию? – прищурился сержант.
– Именно. Теперь черные шевроны за отличную службу могут быть помилованы до истечения срока.
– И друг ваш, как я понимаю, Варакин? У вас очень похожий акцент.
– Да. Сергей. А теперь вы объясните, как человек, о котором тут ходят легенды, вдруг решил дезертировать?
– Теперь объясню. Дело в том, что у шевронов нет без вести пропавших. Если никто не может подтвердить их смерть, то их объявляют дезертирами и назначают за их голову награду в тысячу крон. Именно по этой причине в рустинской армии практически нет дезертиров.
– Кто без вести пропал? – недоуменно переспросил Алексей. – Сергей? Вы толком рассказать можете?
– Могу. – Сержант вновь пыхнул трубкой. – Если коротко, то патруль, которым командовал Сергей, попал в засаду. Он, Ануш и Хват остались прикрывать отход остальных. Потом мы проверили место боя, но их так и не нашли. Я выждал несколько дней, мало ли что могло случиться и куда им пришлось бежать. Но они не появились. Поэтому я составил рапорт о данном происшествии. Вот, собственно, и все.
Сказать, что Алексей был подавлен, – это не сказать ничего. Твердый ком, возникнув из ниоткуда, сковал горло. Дышать стало трудно, и духота, царившая в помещении, тут была ни при чем. Господи, он опоздал! Опять опоздал! Да сколько можно-то?!
Сначала по его вине Сергей угодил в этот мир. Потом, опять же стараниями Алексея, оказался на волосок от смертной казни. Он сумел избежать ее, выжить и даже сделать себе имя. Но стоило только Алексею снова приблизиться к нему, как он опять накликал на друга беду.
Как ни странно, но этот верзила-сержант прекрасно понял, что творится в душе Болотина. Он поставил перед гостем кружку, в которую щедро плеснул зобрятки. Напиток так себе, но для Алексея он оказался живительной влагой, сумевшей привести его в чувство. Мозг заработал с лихорадочной быстротой, выстраивая логический ряд.
Спокойно. Мертвым Сергея никто не видел. Значит, нельзя исключить, что он опять перехитрил костлявую. Крепкий и тертый мужик, он не может вот так за здорово живешь сгинуть. Алексей больше не повторит свою прежнюю ошибку и не побежит поджав хвост, как шелудивый пес. Он вернется в Крумл, наймет еще людей, средств у него достаточно. Если понадобится, они прочешут всю степь, но Алексей не уйдет отсюда, пока точно не узнает, что же случилось с другом. Однажды он уже бросил его, другому разу не бывать.
– Когда это случилось?
– Двадцать пятого.
– Во сколько?
– За полдень.
Господи… Именно тогда, когда они уже были свободны! Да что же это такое?! Возьми себя в руки. Мужик ты или где? Не хватало еще, как девка, мокроту развести. Ничего еще не закончилось.
– Приказ был подписан минимум на час раньше, – как мог твердо произнес Алексей. – Значит, Сергей и те двое не дезертиры, а без вести пропавшие.
– Что же. Тогда я зачитаю приказ перед строем и объявлю, что они пропали без вести, как настоящие солдаты. И такое же донесение направлю в Крумл.
– Именно так и сделайте, сержант. Мой друг полностью искупил свою вину и теперь чист перед законом. Как и его товарищи.
Согласно кивнув, Грибски тем не менее сказал:
– Но по сути это не меняет ничего, господин Дворжак. Парни погибли, и им уже все равно. Разве только семье Ануша да парням моим свет в окошке.
– Даже им не все равно, сержант, – покачал головой Алексей. – Когда я их найду, я должен точно знать, что они не преступники и вольны поступать по своему усмотрению.
– Они погибли. Иначе и быть не может, – возразил Грибски.
– Но ведь вы так и не нашли их тел, – напомнил Алексей.
– Да лучше бы нашли. Даже если их взяли ранеными, я им не завидую, потому что просто так им умереть не дали, а замучили у своих тотемных столбов. Верная Рука и его друзья – лакомая добыча для арачей. В любом случае они мертвы.
Алексей внимательно посмотрел на него, встал и, прежде чем направиться к двери, твердо сказал:
– Никто не видел труп Сергея. Значит, он жив. И до той поры, пока я доподлинно не буду убежден в обратном, будет именно так.
Выбеленный потолок из плотно подогнанных досок. По центру висит керосиновая лампа. На стекле – незначительные следы копоти. Как видно, за чистотой тут следят тщательно, если не забывают регулярно мыть его. Можно было бы подумать, что лампой пользуются не очень давно, но это не так. На корпусе явно видны следы потертостей и облупившаяся краска. Вещь уже давно не новая.
