Fronto Temporal Dementia полностью

Всё было как в тумане. Поездка в Ростов. Поездка назад. Она была благодарна двум мальчишкам, санитарам; без них не смогла бы справится.

Но всё позади и сын, хоть и в бинтах, но в сознании и дома.

Перед нею не стояла проблема, как обращаться с сыном; вызывать медсестру или сиделку, нет, она сразу решила, всё будет делать сама: ходить за ним, менять бинты и обрабатывать раны, мыть его.

Она оформила очередной отпуск и с отгулами вышло 36 дней.

Первую неделю было сложно с туалетом: пописать было просто, она помогала ему сесть и держала ковшик, поддерживая и направляя член, чтобы не разбрызгивалась моча. Он сам ей сказал, что нужно оттягивать крайнюю плоть и тогда струя мочи не будет разбрызгиваться. Чтобы покакать, она помогала ему встать на колени и ставила тазик между ног.

Ей не было противно, ей не было стыдно: - С какой стати- говорила она, сама себе - я обихаживала сына, когда он был грудным и беспомощным, ну и что с того, что он вырос? Для матери, её сын остаётся ребёнком, даже если у него есть внуки.

Первый раз она мыла его прямо в кровати: протирала полотенцем, смачивая в горячей воде из тазика.

Второй раз помыла уже в ванне под душем: Олег сидел в ванне, а Инна намыливала его и поливала из лейки.

На второй неделе она, придя из магазина, сказала: -Встретила твою учительницу, классную вашу в десятом. Спрашивала про тебя - Инна помолчала и добавила- прощения просила, я правда так и не поняла за что?

На лицо Олега набежала тень, но он быстро справился с собой - Мне тоже непонятно, за что.

-Ну и ладно. Я взяла вина, когда сможешь ходить самостоятельно, мы выпьем с тобой за твоё возвращение и выздоровление. Пойду ужин приготовлю.

Ночью Олег лежал без сна: одни воспоминания вытеснялись другими и, сам не заметив, как, он стал поглаживать член, перед внутренним взором встала учителка, и он стал дрочить, представляя её. Он задышал, когда изливалась сперма.

Инна спала, но прерывистое дыхание Олега услышала, встала и, не включая свет, подошла к кровати сына.

Он изливал, закрыв от наслаждения глаза, а она, увидев, как брызжет сперма, подумала: "Надо будет постирать постельное завтра".

В это мгновение он увидел её, дёрнулся, пытаясь подтянуть одеяло, но передумал.

Накопившаяся злость там, здесь трансформировалась в похоть, истекая спермой, а подсознание, извращённая вещь в себе, подсунуло образ другой женщины, другой Инны.

Та была где-то там - эта была рядом. Та была большая - эта маленькая, но, по сравнению с красотой этой, та выглядела дурнушкой.

-Принеси полотенце

Она принесла полотенце и стала вытирать, обтирая член и промокая простынь. Она была в ночнушке, Олег лежал голый.

-Ты же целовала меня, когда я был маленький, целовала везде ..

-Да

-Ну, поцелуй

Инна наклонилась к его лицу

- Нет, я имел ввиду там и там - он взял её руку и коснулся ею члена и ягодиц

-Олег - она потянула руку, но он удержал

-Инна, поцелуй, я хочу, чтобы ты поцеловала

Инна застыла, не вполне понимая, что происходит. Нет - она не испугалась и даже и не видела ничего предосудительного или постыдного в его просьбе. Но всё было неожиданно и сделать это, подчинившись просьбе сына, мешал какой-то барьер внутри, препятствие или запрет, или табу, через которое нужно было перешагнуть.

-Инна, целуй, я скажу за что она - его голос дрогнул - просила прощения. Я, тогда, из-за неё .. - он не смог договорить, горло перехватил спазм, как будто на шее затягивалась петля

Перед её глазами, словно кадры киноплёнки, замелькали сцены того жуткого дня, холодный ужас заползал в душу, она наклонилась и, поддерживая пальчиками член сына, чмокнула в головку.

Глава пятая Инцест

Он не называл её мамой, матерью.

С того дня, когда она пришла за ним в садик после лечения, Олег стал называть её по имени: Инна.

-Ещё, целуй, там - она поцеловала его в ягодицу.

Член Олега стал возбуждаться - Я хочу тебя - он держал её за руку

Инна потянула руку - Нет, Олег, нет, нельзя

-У тебя кто-то есть, кто-то был?

Она замотала головой - Нет .. нет .. нет

Член стоял и желание только одно: сделать это сейчас, чтобы забыться; слишком муторно было воспоминание.

Она, вдруг, прочувствовала состояние сына.

Сострадание - это и любовь, и мука, и боль матери. Она ещё противилась, но мозг лихорадочно искал оправдание тому, что происходило. В голове сталкивались мысли о запрете, табу, об отношении морали, общества к подобному и о династиях фараонов, французских, да и русских царских семьях, где инцест был не редкостью.

Она потянула руку сильнее - Олег, я принесу вино

Она долго не могла открыть пробку, которая крошилась и наконец просто продавила её в бутылку. Взяв два стакана, вернулась в комнату.

Олег лежал с торчащим членом и ждал её.

Инна наполнила стаканы и помогла сыну сесть. Они молча свели стаканы и стали пить. Олег выпил вино одним глотком, залпом, как спирт. Инна пила медленно, глотками, не ощущая вкуса и запаха.

-Зачем нам вино? - спросил Олег

Инна пожала плечами - Не знаю.

Она разлила остатки и выпила. Олег пить не стал и, взяв её руку притянул к члену уже обмякшему - Дрочи.