Андрей, самый молодой из троих, добавил:
«А у меня видеозаписи есть. Прямо из операционной. Я снимал для отчетов, но теперь вижу — это бесценный материал для студентов».
Сергей разложил на столе документы:
«Вот с этого и начнем. С реального опыта, с живых примеров. Теория без практики мертва.»
«А помните операцию в бункере?», вдруг сказал Михаил. «Когда свет пропал, а мы при фонариках заканчивали.»
«Еще бы», кивнул Андрей. «Я тогда впервые понял — настоящий военный хирург должен уметь работать в любых условиях».
Сергей достал из шкафа толстую папку:
«Вот, собрал описания подобных случаев. От разных врачей, из разных горячих точек. Будем разбирать со студентами — как принимать решения в экстремальных ситуациях».
В коридоре зазвенел звонок. Владимир Петрович расправил китель: «Ну что, командир, веди нас в бой. Теперь наше оружие — знания».
Аудитория встала при появлении преподавателей. Тридцать молодых лиц, тридцать пар внимательных глаз. Сергей окинул взглядом ряды:
«Товарищи офицеры! Сегодня мы начинаем курс военно-полевой хирургии. Я представляю вам ваших преподавателей — действующих военных хирургов, только что вернувшихся с передовой.»
Два часа пролетели как минута. Они говорили о специфике работы в полевых условиях, показывали фотографии, делились реальными случаями. Студенты записывали каждое слово, задавали вопросы, жадно впитывали опыт.
После лекции к Сергею подошел молодой лейтенант:
«Товарищ подполковник, разрешите обратиться? Я… я читал о вашей операции. Той самой, последней. Когда вы спасли санитара.»
Сергей невольно коснулся груди — шрамы еще напоминали о себе:
«Главное, запомните: военный врач не имеет права думать о себе. Наша задача — спасать других. Даже если это последняя операция в твоей жизни».
Вечером, когда все разошлись, четверо хирургов сидели в кабинете Сергея. Пили чай, вспоминали, строили планы.
«Знаете», сказал Владимир Петрович, «я сегодня понял — мы не просто преподаватели. Мы… как мост между прошлым и будущим. Между опытом поколений и новыми технологиями».
Михаил достал телефон:
«Смотрите, мне ребята с передовой пишут. Узнали про кафедру — просятся приехать, поделиться опытом».
«А я вот что думаю», Андрей развернул на столе чистый лист. «Давайте создадим что-то вроде клуба военных хирургов. Чтобы врачи из разных госпиталей могли обмениваться опытом, обсуждать сложные случаи…»
Домой Сергей вернулся поздно. В квартире пахло пирогами — Мария готовила его любимые, с капустой. «Как прошёл первый день?», она обняла мужа, заметив усталость в глазах.
«Знаешь», он прижал её к себе, вдыхая родной запах волос, «когда-то ты сказала — всё будет хорошо. Помнишь, перед моим первым отъездом на фронт? Ты была права».
Мария погладила его по щеке, где появилась седина: «Конечно, права. Я же твой личный ангел-хранитель».
Из детской выбежала Настя:
«Папа! А я сегодня в садике всем рассказывала, что ты теперь учишь докторов!»
«Иди сюда, моя принцесса», Сергей подхватил дочь на руки, поморщившись от легкой боли в груди. «А знаешь, кто сегодня приходил? Дядя Володя, помнишь его?»
«Который мне шоколадку привозил с передовой?» «Он самый. Теперь будет работать со мной».
Мария накрывала на стол:
«Кстати, звонила мама. Говорит, папа собирается приехать на следующей неделе — хочет посмотреть твою кафедру».
Маленький Саша, услышав голос отца, выполз из детской с неизменным стетоскопом: «Папа… твоё сердце мне нужно послушать.»
Сергей сел на диван, посадил сына на колени:
«Давай послушаем. Слышишь, как бьётся? Это потому что я вас всех очень люблю».
Мария смотрела на них, и глаза её блестели:
«А помнишь наше первое дежурство? Когда ты всю ночь учил меня накладывать швы?» «Помню», улыбнулся Сергей. «Ты так старательно завязывала узлы, а руки дрожали.»
«И ты взял мои руки в свои — показывал, как правильно. А я думала только о том, какие у тебя тёплые пальцы.»
Настя захихикала:
«А потом вы поженились!»
«Потом», кивнул Сергей, притягивая жену к себе. «Потому что папа понял — лучшего напарника ему не найти. Ни в операционной, ни в жизни».
Вечер окутывал квартиру мягким светом. Дети уснули — Настя в обнимку с альбомом, где были нарисованы «папины ученики», Саша, прижимая к груди стетоскоп.
Сергей с Марией сидели на балконе, укрывшись пледом. Весенний воздух был свеж и чист.
«Знаешь», она положила голову ему на плечо, «я сегодня весь день думала о нас. О том, как всё сложилось. Война, ранение, новая работа… Но мы справились».
«Благодаря тебе», он коснулся губами её виска. «Ты всегда верила в меня. Даже когда я сам сомневался».
«Помнишь наш первый поцелуй? В ординаторской, после сложной операции. Вот такая любовь получается зарождалась тогда!»
«Конечно», усмехнулся Сергей. «Ты тогда сказала — либо сейчас поцелуешь, либо я сама тебя поцелую». Мария тихо засмеялась:
«А ты растерялся. Великий хирург, а стоял как мальчишка».
«Зато потом наверстал», он развернул её к себе. «И до сих пор наверстываю.»
Их поцелуй прервал звонок телефона — писал Владимир Петрович: «Сергей, набросал программу практических занятий. Завтра обсудим?»
«Работа не отпускает», вздохнула Мария.
