В подвале их дома у него была своя сапожная мастерская, где он чинил обувь, а для знакомых и доверенных лиц выполнял индивидуальные заказы, из-под его искусных рук выходили прекрасные зимние сапоги, туфли и босоножки, поэтому он в деньгах особенно не нуждался. С сумкой набитой деньгами они отправились в синагогу к старому раввину, который как всегда очень тепло встретил молодую женщину. Фрося изложила ему суть своей просьбы, посетовав, что с этим, ей здесь в Вильнюсе больше не к кому обратиться. Рувен надолго замолчал, закрыл глаза и погрузился в раздумья. Наконец он встрепенулся:
— Доченька, мне очень приятно, что ты вверяешь нам судьбу девочки, которая так дорога тебе, мы, безусловно, проявим к ней максимум внимания и окажем всевозможную помощь.
Я не могу и не хочу хранить деньги в синагоге, и поэтому дорогой Ицек, их мы доверим твоему сейфу.
Ты будешь приносить мне определённую сумму раз в месяц, а мы с девочкой будем разрешать её проблемы и тратить деньги по уму.
У меня есть подходящие женщины на примете, которые с радостью отзовутся на мою просьбу и купят, когда это будет надо необходимое для неё. Девочка может приходить ко мне в любое время, я, если ты не возражаешь, потихоньку введу её в курс иудаизма и истории еврейского народа… Ну, а остальное решайте с Ицеком и Басей…
И он ласково улыбнулся Фросе.
Та, в свою очередь, тепло улыбнулась в ответ:
— Уважаемый Рувен, если бы я была против, то не привезла бы к вам девочку на бат-мицву.
Простите, если не правильно произношу это слово…
Раввин засмеялся:
— Такую гойку я бы мог многим еврейкам поставить в пример.
И снова они в квартире у Баси, где застали просто идеалистическую картину — девочка и пожилая женщина сидели напротив друг друга, пили чай из больших старинных кружек из фарфора в прикуску с вареньем, конфетами и пирогом с маком. С первого взгляда, было ясно, что они нашли общий язык и от этого у Фроси стало легко на сердце, и она с оптимизмом посмотрела в будущее. Закрывшись в спальне Ани, Ицек с Фросей распределили деньги по двум сумкам.
В последний момент Ицек отделил пачку денег, которые он должен был взять с собой на хранение и затолкал в сумку к Фросе:
— Фрося, тебе эти деньги в ближайшее время будут намного нужней, а здесь на месте мы разберёмся, в обиде никто не останется.
И с этими словами он покинул квартиру мамы, ведь завтра их ожидало столько дел. На решение насущных проблем пошли связи, деньги и личное обаяние.
В считанные дни вопрос с пропиской и с устройством в школу были благополучно разрешены. В предназначенной для Ани комнате разместился письменный стол, а над ним книжные полки, источали приятный запах новой мебели. Мать с дочерью увлечённо бегали по магазинам.
Фрося прикупила для девочки необходимую одежду и обувь, школьные принадлежности и всякие мелочи, на что у неё хватило фантазии и житейского опыта.
И, вот наступил момент расставания.
Мать с дочерью уселись в комнате Ани на кровать, взялись за руки и не знали, что друг другу сказать перед долгой разлукой. Потом крепко-крепко обнялись и заплакали навзрыд, как две взрослые женщины. Да, Аня начинала уже вполне взрослую самостоятельную жизнь.
К сожалению, не всё в жизни складывается так, как задумывает человек, так и в случае с Фросей.
Лето стремительно таяло, а подготовке к отъезду, казалось не будет конца.
Наконец, приступили к последнему этапу, сбору сумок в далёкую и трудную дорогу.
Надлежало всё продумать досконально, столько всего необходимо было взять с собой, но, к сожалению, многое всё же пришлось оставить в Поставах.
Вещей и продуктов набралось столько, что рассчитывать на свои силы было не реально, а учитывая пересадки, то вовсе утопия.
Хозяйственный Стасик взялся за упаковку, пытаясь равномерно рассредоточить поклажу, но как он не старался распределить всё самое необходимое, всё равно богаж получился чуть подъёмный.
На долю Андрейки, достался большой вещевой мешок и две не столь тяжёлые сумки с продуктами на ближайшие дни в дороге.
А про то, что нужно было тянуть на своих руках и плечах Фросе, и говорить не приходится, ведь ехали они не на один месяц, а учитывая суровый климат Восточной Сибири, пришлось запастись изрядным количеством тяжёлых тёплых вещей.
Немалые деньги, что они брали с собой, припрятали в разных местах, не дай бог, что случится, пропажа не будет столь катастрофической. Большую часть крупных банкнот и ещё одну заветную монетку Фрося положила поближе к своему телу, так будет надёжней, ведь, по всей видимости, им в дороге предстоит провести больше десяти суток, от этой мысли кружилась голова, но ближайшая встреча с любимым затмевала все предстоящие тяготы пути.
Накануне отъезда приехала домой Аня, проститься с мамой и братом, кто знает насколько растянется предстоящая разлука, а от мысли о растовании с матерью у дочери на глазах выступали слёзы, но она их тщательно скрывала, что бы не расстроить до конца и так измотанную до предела нервами мать.
Ночь перед отъездом Фрося спать так и не легла, всё старалась напоследок прибрать, устроить и дать распоряжения.
