Она, буквально, задёргала Стасика с Аней, а больше всего подругу Олю, что им уже хотелось помахать вслед уходящему с ней поезду.
Перед тем, как выйти из дому, мать обняла своих старшеньких и залила слезами светло-русую и чёрненькую головку.
Где-то в глубинах сознания она понимала, что поступает не совсем правильно, руководствуясь не здравым смыслом, а импульсами.
Прощание вышло скомканным, поезд идущий до Москвы в их Поставах останавливался всего на две минуты.
Стасик только успел поднять сумки в тамбур и спрыгнуть на платформу, а уже состав тронулся, только и осталось провожающим и отъезжающим помахать друг другу руками.
Вряд ли Фрося с Андреем когда-нибудь смогут восстановить в памяти все тяготы их невероятного путешествия. Трудная пересадка в Москве, затем многодневный переезд до Иркутска, потом ещё одна пересадка и многочасовое томление в общем вагоне до Благовещенска, и вот десятидневный железнодорожный путь их окончен. Теперь по разбитым дорогам им предстояло добраться до затерявшегося в тайге посёлка с прозаическим названием Таёжный.
Фрося усадила на сумки крайне измученного Андрея, а сама побежала на поиски попутного транспорта, потому что, как она выяснила, автобус ходил в тот посёлок только через день и именно сегодня его не было. Без всякого смущения, не скупясь на щедрые посулы и улыбки Фрося обращалась ко всем, кто попадался под руки, а таких было не так уж много, Сибирь не слишком заселена народом.
На эту активность в поисках попутного транспорта подхлёстывало измученное лицо сынишки и желание быстрей упасть в объятия к любимому человеку.
И, как часто в её жизни бывало, опять повезло, довольно скоро она нашла водителя старенького газика, который ехал в нужном им направлении, и только за пятьдесят километров сворачивал в другую сторону. Фрося пустила вход своё обаяние, деньги и прикупив солидную выпивку, разрешила эту сложную, казалось бы не решаемую задачу, водитель взялся всё-таки довести до самого дома мужа этой ладной и щедрой бабёнки. Фрося с Андреем с воодушевлением погрузились в кузов дребезжащей от старости и разбитых дорог машины и двинулись отмерять последние до встречи с Алесем добрых три сотни километров. Осознание того, что уже близок конец их мучениям и предвкушение близкой встречи, не дали им раскиснуть окончательно. Быстро темнело, в воздухе уже вовсю ощущалось веянье приближающейся осени.
Несмотря на жуткую тряску, неудобство и холод, уставшие мама с сыном укрылись брезентом, обнялись, и крепко заснули под завывание мотора, и свист встречного ветра. Уже далеко затемно въехали в посёлок, газик затормозил возле довольно большого и добротного дома, из окон которого лился тусклый свет на улицу. Кроме этого света из окна и звёзд на небе не было вокруг никакого другого освещения. Фрося резво выпрыгнула из кузова на землю и стала топать и махать руками, разгоняя застоявшуюся кровь в ногах и теле. Она подала руки сонному Андрею и тот тут же очутился рядом с мамой. Вышедший из кабины шофёр помог спустить на землю сумки, получил расчёт и довольный быстро удалился, запачкав воздух выхлопными газами.
На шум из дома на крыльцо вышла, накинув телогрейку на плечи, совсем ещё не старая женщина. Вот, тебе и бабка! Предчувствие беды и ревность больно хлестнули плетью по сердцу Фроси. Стоящая на крыльце женщина пыталась разглядеть приехавших в тусклом свете пробивавшемся из окна:
— Откуда будете таковские и до кого приехали?
Фрося подошла почти вплотную, подняла голову, стараясь получше разглядеть хозяйку избы и сдерживая себя, спокойно спросила:
— Простите, Алесь Цыбульский здесь проживает?
Та, высокомерно передёрнула плечами, приоткрыла дверь и в образовавшуюся щель нараспев позвала:
— Алеська, тут до тебя приехали, соизволишь выйти или как?…
В появившемся рядом с женщиной на крыльце мужчине Фрося с большим трудом узнала своего мужа. Хоть и плохо было видно, но она сразу разглядела нынешнего Алеся, прежде высокий стройный с благородной статью, а сейчас на них смотрел удивлённо и со страхом, сутулый, с крутыми залысинами, с непонятной всклокоченной бородой пожилой человек. Фрося в упор уставилась на мужчину, о встрече с которым мечтала больше двенадцати лет. Она приросла к месту, не смея сделать шаг на встречу, язык будто присох к нёбу, а тело налилось свинцом. Хозяйка избы, наконец, прервала явно затянувшееся молчание и спросила:
— Знакомые, что ли?
На этот раз Алесь разомкнул уста и заискивающе быстро проговорил:
— Александра Кирилловна, это моя жена с сыном приехали ко мне…
Женщина хмыкнула, резко развернулась в сторону двери и кинула ехидно через плечо:
— Вот, и принимай в своих хоромах, а в моей избе им делать нечего…
Дверь с резким стуком закрылась за спиной Алеся. Фрося по-прежнему стояла не шевелясь, продолжая рассматривать возведённого на невероятные высоты ею человека, а тот на ватных ногах одолев четыре ступеньки крыльца, подошёл к жене, неловко обнял, и ткнулся лицом в плечо.
Из ступора их вывел голос Андрея, он дёрнул Фросю за рукав:
— Мама, мне холодно и я хочу кушать…
