От всех этих размышлений у неё стало так тоскливо на душе, что захотелось горько расплакаться, но она понимала, что время для слёз не подходящее, что сейчас надо бороться, отчаянно сражаться за себя, за сына, и, возможно, за судьбу Алеся. Не душила больше ревность, обжигала сердце обида, как он мог променять её на какую-то другую бабу, ведь у неё даже мысли о другом мужчине не возникало, а ведь Ицек каким мог быть для неё хорошим мужем, а главное, каким хорошим отцом для её детей и настоящим другом по жизни. Последней мыслью перед тем, как она заснула, была всё же мысль об Алесе, о том Алесе, который во время войны приезжал в деревню и любил её, любил, любил…
Фрося проснулась достаточно поздно, когда розовый рассвет уже заглянул в комнату гостиницы, и осветил убогую обстановку их временного пристанища. Она быстро соскочила с кровати, привела себя в порядок, попила холодного чая остававшегося в кружке со вчерашнего ужина, написала коротенькую записку ещё спавшему сыну и полная энтузиазма, и деятельности вышла на утреннюю улицу, совершенно, незнакомого посёлка. Она не стала ничего расспрашивать у страдающего похмельем управляющего гостиницы и пришедшей на работу уборщицы, ей хотелось самой разобраться в размера, и в повседневной жизни посёлка. Оглядевшись по сторонам, заметила, что в оба края от гостиницы тянулись одноэтажные дома, среди них были добротные хаты и весьма неказистые избёнки. Невдалеке она заметила отделение милиции, куда ей предстоит зайти прописаться, если они останутся здесь в посёлке на долгое проживание. Да, и так стоило дать знать о себе, что она появилась в Таёжном, мало ли что, лучше не ссорится с властями. Обогнув гостиницу, к великой своей радости заметила вывеску «Сельпо» и поняла это шанс, где она сможет получить самую лучшую и надёжную информацию о посёлке, о людях живущих в нём, и, возможно, что-то выяснит о временном жилье и будущей работе…
Фрося целеустремлённо зашагала к магазину. Войдя во внутрь уже открывшегося торгового заведения, сразу заметила за прилавком крепко сложенную молодуху примерно её лет и небольшую очередь с двумя женщинами с кошёлками и милиционером. Все, как по команде обернулись в её сторону, во взглядах читалось явное любопытство. Понятное дело новый человек в их местах, куда по редкой случайности только присылают очередного заключённого из лагеря на поселение. Фрося нисколько не смущаясь, подошла к прилавку и встала в очередь за милиционером, разглядывая полки с небогатым ассортиментом товаров. Продавщица не спешила отпускать стоявшую напротив покупательницу и как можно было, когда глаза неотрывно смотрели на вновь вошедшую. Фрося собралась с духом, вскинув гордо голову, задорно улыбнулась всем присутствующим:
— Меня зовут Фрося, я приехала в ваш посёлок с сыном к находящемуся здесь на вольном поселении, моему мужу, Алесю Цыбульскому, который работает у вас в школе учителем…
Это она выпалила на одном дыхании и сняла все большие вопросы, а малые пусть крутятся у них в головах, на это уже было Фросе наплевать. Женщины сделали необходимые покупки и оглядываясь на новенькую, вышли из магазина. Милиционер, купив пачку папирос, предупредил Фросю, что та обязана в течении трёх дней зайти к ним в отделение прописаться и вышел вслед за женщинами. Фрося и улыбающаяся продавщица остались один на один, что, впрочем, им обеим и нужно было. Работница торговли уложила свои крупные груди на прилавок, подпёрла руками бороду и затараторила:
— Милашенька, а зачем ты приехала в такую глушь, что ты здесь делать будешь, муженёк то твой, похоже, уже пристроенный, Шурка своего не упустит, та ещё стерва. Она работает заведующей столовки, безмужняя, почитай с сорок первого, как овдовела и после этого в её объятиях немало мужиков перебывало, твой тоже угодил на постой и прочее…
В этот момент ещё одна покупательница зашла в магазин.
Ей быстро поведали кто такая Фрося, отпустили товар и продавец заняла свою излюбленную позицию, обласкав пышной грудью прилавок:
— Я не буду понапрасну наговаривать, со свечкой у ног их не стояла, но сама понимаешь, с мужиками то в наших местах после войны не густо, вот эти поселенцы и заполняют холодные постели наших горячих одиноких баб.
Ах, да, прости, совсем заболталась, забыла даже представиться, меня зовут Аглая Никаноровна, можешь просто звать, Глашка. Ты, мне сразу глянулась, красивая, куда там Шурке до тебя, где думаешь жить, чем заниматься?…
Фрося поняла, что нельзя терять время зря, тем более, сама Аглая подтолкнула её к решительному разговору, и кинулась, как в омут головой:
