В четверг Фрося вновь заехала к Тане забрать уже готовые джинсы.
Они вдвоём тщательно буквально их пронюхали и остались довольны, комар носа не подточит, фирменные и только. На этот раз повезёт на базар сразу три пары и это вызывало определённые опасения.
- Танюха, ты должна понять мои страхи, ну, кто поверит, что эти бабульки притаранивают штанишки из-за кордона пачками.
- Фрося, а я слышала, что есть ребята, которые крутятся возле гостиниц и там сбывают и покупают подобные вещи.
- Танюха, так это фарцовщики, они и раньше были, я на эту роль никак не потяну, а тебе не советую этим заниматься, хватит нам и нашего криминала, лучше шей что-нибудь
попроще.
Мы, кстати, в следующее воскресенье в Можайск хотим сгонять, будем иногда менять место торговли, чтобы не примелькаться у милиции и скупщиков.
- Фрося, пусть идёт, как идёт, я не смею вас ослушаться, а пока буду сгонять весь материал, что вы мне привезли, ведь скоро наступит тепло и надо будет побольше времени детей держать на воздухе.
- Вот, это правильно, а там и осень наступит и новые заказы от Валерия Ивановича будут, он тоже уже кожей запасается, смотришь и не пропадёшь.
В тот же день раздался долгожданный звонок от Олега.
Фрося буквально влипла ухом в трубку:
- Олеженька, я уже вся истосковалась по тебе, хоть бы позвонил раньше, ведь я себе места не находила.
А может быть ты уже в Москве?
Она с надеждой ждала ответа.
- Нет, моя любимая, я по-прежнему в Мурманске и пока не знаю, когда появлюсь в столице нашей Родины.
Я тоже очень скучаю по тебе, но в силу определённых обстоятельств застрял надолго.
Кстати, штучки твои пригодились, очень они здесь, как ты говоришь, котируются, имей это в виду.
- Олеженька, позвони только заранее, мы и другие нарисуем.
- Хорошо, но я появлюсь в Москве уже только в апреле, взял отпуск на месяц.
- Что-нибудь с детьми у тебя случилось?
- Фросенька, милая, не выпытывай у меня ничего, придёт время, сам расскажу.
И после короткой паузы, тихим голосом:
- У меня нет детей.
Фрося поняла, что она зашла на чужую территорию, куда доступа ей пока нет.
- Олежик, а я перешла работать на четыре часа, хотела вовсе уйти с работы, но Валера устроил такой тарарам, и мы нашли это решение.
Замечу, что обе стороны остались довольны.
- Фросичек, я тоже доволен, когда опять попаду в Москву, у нас будет больше времени, чтобы побыть вместе.
- Олежечек, я безумно скучаю.
- А если бы ты знала, как скучаю я...
После долгих нежных излияний любовники распрощались.
Фрося стелила себе постель и тяжело вздыхала - ну, почему, ну, почему, все её любимые мужчины достаются ей с такими трудностями?!
Почему она вечно должна их ждать или догонять?!
В пятницу после обеда Фрося плотно засела дома.
Она ожидала младшего сына, который по идее должен был появиться в эти часы у неё в квартире, если, конечно, сразу же из аэропорта не понесётся к Тане.
В районе шести вечера повернулся ключ в замке и в квартиру ввалился Семён:
- Мамулька, это я, здравствуй моя миленькая, как ты тут, сегодня чуть дождался, когда самолёт, наконец, приземлится в Москве.
- Сынулька, что-то ты чересчур возбуждённый, обычно это бывает не к добру.
- Мамуль, от тебя никогда ничего не укроется, только скажи, наш разговор может подождать, пока я приму душ, а потом буду одеваться и вкратце поведаю тебе свои последние новости?
Фрося выпустила из объятий натянутое, как струна жилистое тело сына.
- Иди сынок, в душ, куда я денусь, конечно, подожду, что-то моё сердце чует неладное.
- Мамуль, не драматизируй, возьми там сама в моей сумке рыбёху, такого хариуса мне добыли, я для вас с Танькой по штуке привёз.
Семён отправился в ванную, а Фрося открыла его пухлую дорожную сумку.
Наверху, действительно, лежали завёрнутые в плотную бумагу две крупные вяленые рыбины.
Мать взяла причитающую ей и любопытства ради заглянула в глубь сумки - пакеты, пакетики, явно, предназначенные Тане и её девочкам.
Она не стала дальше проявлять свой не здоровый интерес, хотя порадовалась за сына, не крохобор какой-то, едет к женщине, как положено, с любовью и подарками, и глубоко вздохнула - ну, чего он залип на эту Таньку? Хорошенькая, ничего не скажешь, но ведь у него были девчонки гораздо ярче и без паровоза.
Раскрасневшийся после душа Семён появился в зале, на ходу застёгивая пуговицы рубахи:
- Мамуль, у меня там началась настоящая война, как я тебе и говорил мой куратор, профессор Николаев, хочет стать моим соавтором и пустить кандидатскую, что я пишу, сразу на докторскую.
Поверь, я не имею ничего против этого, но он, уважаемый Иван Сидорович, хочет своё имя вписать первым, а меня сделать, вроде, его ассистента.
В случае удачной защиты ему все регалии и почёт, а мне уготована участь пристяжной лошади, сопровождать великого учёного на всякие семинары, симпозиумы и то, думаю не
надолго, как только дело коснётся поехать в загранкомандировку, тут он меня и отцепит.
- Сыночек, тебе ведь только двадцать четыре годика, вот и смирись, побудь какое-то время, как ты говорил, младшим научным сотрудником, а чуть позже и дальше шагнёшь.
