Чахал Паруйр6:
Это было в 1941 году. Мы очень просили Никола Багдасаряна – руководителя театра – разрешить Фрунзику участвовать в занятиях театрального кружка (ему тогда было 11 лет). Долго уговаривали… Наконец он согласился. Шла война, все его актеры ушли на фронт, и потому Фрунзик очень скоро получил роль. Ставили «Кач Назар» (популярную сказку о хвастливом неумехе – армянском Иванушке-дурачке). Фрунзик – в главной роли. А в клубе, естественно, весь наш Полигонный район – старики, женщины, дети…
Фрунзик, тогда уже известный среди нас, ребят, фантазер и выдумщиик, придумал такую эффектную мизансцену. Он верхом на осле выезжает на сцену. Потом пойдет проливной дождь и неуклюжий Назар упадет с осла. Наш друг Акоп должен был создать этот дождь – поливать из лейки. Крестьянин, который продавал на нашей улице мацони7, согласился на полчаса одолжить своего осла. И вот Акопа с большим трудом подняли наверх на руках и посадили под потолок. Фрунзик на осле выехал на середину сцены. Акоп стал поливать его с потолка из лейки. Но когда Назар-Фрунзик упал с осла, тот испугался и заорал что было мо́чи. Тут уж Акоп с перепугу и от неожиданности выпустил из рук лейку и упал с потолка на сцену. Осел совсем обезумел – продолжал орать и упираться. С большим трудом совместными усилиями актеров и зрителей осла удалось увести со сцены. А публику, падавшую со стульев со смеху, долго еще не могли успокоить.
Подрос младший брат Фрунзика Альберт (в будущем известный армянский кинорежиссер) и вслед за Фрунзиком потянулся в театр.
Мать всячески потакала сыновьям, гордилась их успехами и не пропускала ни одного спектакля – была самым строгим и самым эмоциональным зрителем. Она сидела с дочерьми в первом ряду и, затаив дыхание, наблюдала за всем, что происходило на сцене, за реакцией зрителя в зале, строго следила за порядком. Когда лузгавшая семечки в последних рядах молодежь чересчур веселилась или отпускала громкие реплики, Санам спускала дочерей с колен, вставала с места и решительно шла разбираться. Нередко она за ухо выводила бузотера из зала. Впрочем, обычно достаточно было одного ее грозного окрика, как расшалившиеся подростки замолкали или же пулей выкатывались на улицу. Случалось, что матери приходилось вмешиваться и в происходящее на сцене.
