Фрунзик Мкртчян:
Фрунзик с благодарностью вспоминает годы участия в любительских клубных спектаклях: «Здесь уже была настоящая сцена. Здесь впервые из зала на меня смотрели сотни глаз».
Мое странное и непривычное для армянского уха имя не раз ставило меня в неловкое положение. Был, например, такой случай.
В клуб текстильного комбината меня сначала приняли рабочим сцены. Был я тогда робким, закомплексованным парнишкой лет 13–14 и восторженно относился к любой порученной мне работе. Все-таки Театр, хоть и не совсем настоящий! И вот округу облетела радостная весть – на нашей клубной сцене согласился выступить сам Грачия Нерсесян. Я, конечно же, принимал самое активное участие в оформлении сцены. Не знаю, по какой причине – вероятно потому, что я был тощий, долговязый и какой-то нескладный и больше других суетился, – великий актер обратил на меня внимание, подозвал к себе и спросил: «Парень, как тебя зовут?»
– Фрунзе, – ответил я.
Нерсесян переспросил меня: «Как-как?» А потом удивленно пожал плечами.
На репетиции, когда Нерсесян давал указания, я первым бросался их выполнять. В этот день мне выпала неожиданная радость – поручили сыграть небольшой эпизод без слов. Я был безумно горд, что выступлю партнером самого Нерсесяна.
Начали репетировать сцену, и вдруг Нерсесян зовет меня через весь зал:
– Эй ты, Котовский, поди-ка сюда!
Раздался дружный смех.
Я так и не понял – он перепутал мое имя или решил так надо мной пошутить. Но праздничное настроение было испорчено.
Великий Папазян однажды сказал: «Загляни в замочную скважину в любую армянскую семью – увидишь неповторимый театр. Мы, актеры, всего лишь его жрецы, служители». Правда, я до сих пор не знаю, что это за сила такая, что это за магия, которая со сцены передается зрителям, вызывая то смех, то слезы.
