Его стремительное появление снова рядом и тёплое обнажённое тело, подмявшее её под себя, не дали возможности осмыслить всё то, что происходило между ними так стремительно и спонтанно. Его глаза чёрные, словно омуты, порабощающие и обжигающие, крепкие руки, сжимающие её голову и пропускающие пряди её длинных волос сквозь пальцы, не давали опомниться и возразить ему, как было прежде. Он крепко удерживал её на месте, и она словно провалилась в небытие, когда его губы томительно и медленно принялись ласкать её тело с новой отчаянной силой, отчего ей показалось, что кровь в её жилах в один миг стала обжигающей и тягучей, изнуряюще обволакивающей и погружающей в жаркую негу.
Прикусив губы, чтобы сдержать свой стон, ей так хотелось обмануть его. Снова противостоять, как прежде, дать понять, что она сильнее и его ласки всего лишь приятные прикосновения, не более. Но когда первая лёгкая волна удовольствия разлилась по её телу, едва он коснулся губами её внутренней поверхности бедра, слегка прикусывая зубами её кожу, она поняла, что проиграла.
Его тесные объятия, глаза, снова прожигающие насквозь, тяжесть его тела, приятно сковывающая на постели. Та сила, с которой он сжимал её в своих объятиях, казалось, её раздавит и уничтожит. Он требовательно накрывал её губы своими, срывая её безудержные стоны и заставляя выгибаться ему навстречу от каждого прикосновения его рук.
То, что он делал с её телом, больше походило на безумие. Требовательные губы, не дающие сделать ни одного глубокого вдоха, крепкие руки, ласкающие её кожу и волосы, заставляли её неистовать.
Она потерялась в этом безумном круговороте бесконечных изнуряющих ласк и его откровенных жарких прикосновений. Всё ещё пыталась быть с ним на равных, покрывая ответными ласками его обнажённую кожу и срывая с его уст дерзкие поцелуи, слегка прикусывая зубами его губы. Но невольно выгнулась ему навстречу и бессильно опустилась головой на подушку, едва почувствовала силу и ярость его желания внутри своего тела, заставившее её громко вскрикнуть и прикусить губы до боли.
Провалившись словно в беспамятство, она заметалась по постели, будто в бреду, впиваясь ногтями в его кожу на плечах, наивно полагая, что только так сейчас могла сдержать его силу и власть над собой, которой он наполнял её, пытаясь каждым своим движением срывать с её губ новый стон.
Словно музыкант-виртуоз он тонко чувствовал её тело, подобно инструменту. Не думал о себе, а погружал лишь её в разрушающее неистовство и тягучее упоение, заставляя больше не контролировать свои эмоции, и рассказывать ему обо всём, посредством ощущений и ответным движением ему навстречу.
Удовольствие… Ей казалось, что с ним она испытывала его бесконечно. Он не давал ей ни минуты покоя и отдыха. Не было огненных вспышек, раскола и безудержного падения, как было прежде. Он давал ей то, чего она никогда не испытывала в своей жизни. Беспрестанное, яростное, смешанное с тяжестью абсолютного изнеможения и сладкой мукой бесконечного удовольствия, с которым казалось её тело не способно справиться.
Оно погибало и разбивалось вдребезги, словно хрустальный бокал. И дарило ощущение наивысшего блаженства, заставляющее прикусывать губы до крови, чтобы сдержать громкий крик, рвущийся изнутри и безудержные эмоции, которые затопили её сознание, когда он резко остановился и смял края простыни у её головы с такой силой, что невольно зацепил её волосы, сковывая их в замки своих ладоней.
Она крепко обхватила его руками за шею, едва он тяжело опустился на неё всем телом и, уткнувшись лицом в его слегка влажные волосы, громко заплакала, уже больше не контролируя свои чувства и ощущения, пытаясь выплеснуть их наружу, как безысходность полного освобождения.
Томашевский слегка приподнялся и, прижавшись лицом к её щеке, нежно принялся покрывать поцелуями её кожу, пытаясь собрать её скатывающиеся по щекам слёзы. Он снова крепко сжал её в своих руках и пристально посмотрел в её глаза, нежно лаская кончиками пальцев её волосы.
– Девочка моя… – он подул губами на её мокрые от слёз ресницы и коснулся губами кончика её носа. – Ты необыкновенная… Необыкновенная во всём. Моя редкая дорогая жемчужина… – он нежно провёл ладонью по её волосам и, склонившись, уже нежно коснулся её губ своими.
Она потянулась снова к нему, едва он отстранился и, уткнувшись лицом в его волосы и обнимая его руками за шею, через мгновение оказалась на его груди.
Он крепко прижал её к себе. Повернув голову, молча смотрел на неё, словно раздумывая. Но едва столкнулся с вопросительным блеском её глаз, снова погладил по голове и, улыбнувшись, коснулся губами её волос.
– Спи… – он поцеловал её в макушку.
Стеша улыбнулась и, прикрыв глаза, коснулась губами его груди и через минуту провалилась в сон.
