Первая неделя её бесконечного марафона подходила к концу. Работа семь дней в неделю в балетной школе и ночном клубе вымотали её основательно. Ей казалось, что каждый раз, когда она, наконец, добиралась домой в четыре утра и, приняв душ, опускалась на постель, то только тогда чувствовала себя свободной от всех обязательств, несмотря на удушающую усталость.
Помимо работы самым тяжёлым испытанием для неё стали встречи с Эльдаром. Конечно, он был терпелив и учтив, делал всё только так, как она хотела. Провожал её домой по первому требованию и с пониманием относился к её усталости и недомоганию, и она была за это ему безмерно благодарна. Но в то же время чувствовала себя гнусной предательницей, обманывая его изо дня в день.
Каждый раз, проводив его взглядом до машины, она поспешно исчезала из дома, едва он покидал территорию её двора. Эта неделя их необычайно сблизила. Совместное участие в делах домашних, касающихся его племянников, стёрла напрочь границы их прежней разобщённости по многим вопросам. Когда вместе были на чемпионате юниоров по хоккею и в три голоса отчаянно болели за Стаса. Занявший второе почётное место мальчишка был горд и когда они возвращались домой, без умолку повествовал о проведённом матче и громко строил свои хоккейные планы на будущее.
Совместными усилиями и походами по магазинам они с Эльдаром выбрали и закупили оборудование и материалы для организации танцевального зала Евы в особняке Томашевских. Небольшая комнатка, расчищенная от скопления старых вещей, превратилась в уютное место для ежедневных занятий девочки с многочисленными зеркалами, балетным станком, тематическими репродукциями на стене и отличным музыкальным центром.
Стефания улыбнулась, вспоминая, как девочка кружилась в центре зала, по окончании всех строительных работ и прижимала к своей груди свои первые пуанты, которые по совету Стефании Томашевский заказал у лучшего мастера, с учётом особенностей строения её детской несформировавшейся ножки.
Танцевать, конечно, и становиться на них в Релеве Стеша ей категорически запретила, а вот периодически просто одевать их и осторожно перемещаться по комнате, позволила. Потому что знала, насколько важны эти эмоциональные ощущения. Сама всю свою балетную жизнь помнила свои первые пуанты, которые для неё заказала мама у старого питерского мастера. В тот момент, когда она держала их в руках, они казались ей какой-то невообразимой роскошью, поэтому также как Ева она крепко прижимала их к своей груди и кружилась по крошечной коммунальной комнатке, не переставая.
Стеша слегка отвлеклась от своих мыслей, почувствовав вибрацию своего мобильного телефона в руке. Она сосредоточила свой взгляд на звонившем абоненте и нервно сжала губы.
– Слушаю. Еду домой. Почему так рано? Какой разговор? Ну, хорошо, буду. Я могу хотя бы заехать домой, поесть и переодеться? Спасибо. До встречи, – она открыла сумочку и со злостью забросила телефон внутрь.
Полноправное властвование в клубе Багрицкого, начинало действовать ей на нервы. Не было и дня, чтобы он не командовал и не устанавливал свои новые порядки. Он сделал приезд на работу до открытия клуба на два часа раньше обязательным, с непременной ежедневной совместной репетицией для всех танцовщиц, которая длилась в течение часа. Вот и сейчас, очередная прихоть Багрицкого заставляла её стремительно покинуть автобус, заскочить домой, переодеться и моментально направиться в клуб.
Она быстро пересекла расстояние от остановки до дома и, взбежав по ступенькам, открыла входную дверь квартиры, и вошла в прихожую. Приняв душ и покормив Маркизу, она переоделась в удобную одежду и, застегнув куртку и накинув капюшон на голову, вызвала такси и отправилась в клуб.
Преодолев пункт охраны, которая теперь ежедневно скрупулёзно фиксировала все опоздания, Стефания стремглав заскочила в гримёрную комнату и, переодевшись в репетиционное трико, направилась в зал, где уже шла репетиция вечерней шоу-программы.
– Ты снова опоздала! – Багрицкий пристально смотрел на танцовщиц, двигающихся на сцене и, небрежно махнув ей рукой, разрешил присоединиться к остальным.
Стеша не понимала смысла этого всеобщего ежедневного пребывания на сцене и бессмысленные движения, которые они делали под музыку. Это не разогревало мышцы и не давало нужного настроя на работу. Напротив, тесное скопление большого количества девочек на небольшой сцене и толчки друг друга локтями, вносили излишнюю нервозность и сумятицу перед выступлениями.
Окончив репетицию, Багрицкий хлопнул в ладоши и отпустил всех из зала, попросив лишь её задержаться.
Когда Оболенская подошла к нему с вопросительным взглядом на лице, он жестом показал ей следовать за ним. Остановившись на пороге своего кабинета, Игнат пропустил её вперёд и сам пошёл следом.
Стефания остановилась в центре комнаты и пристально посмотрела на Багрицкого, который расположился в кресле у своего стола.
– Что-то случилось? – тихо произнесла она.
– Сядь, – он указал ей на стул.
Стефания послушно опустилась на краешек сидения.
