Покупателя ювелир сдал. Господа Унис и Давос с магом отправились в гарнизон за капитаном, который решил поправить свое благосостояние работой на разведку кого-то из соседей. Дальше Сантр сказал, что не моего ума дело. Судя по тому, каким довольным начальник был после допроса, ниточки он потянул длинные и крепкие.
* * *
Приближалась Длинночь — самая длинная ночь года, ознаменовавшая его конец и начало нового. В Длинночь непременно устраивали праздник с гуляньями на полночи. Сантр обещал дать два дня выходных, один — чтоб отоспаться до праздника, другой — отдохнуть после.
В Длинночь можно было нарядиться кем угодно, а можно было просто надеть маску, чтоб назавтра не прятать взгляд от свидетелей твоего безудержного веселья.
Может быть, мне тоже нарядиться в Длинночь? Нарядиться женщиной. Вот и пригодится платье, которое мне положила модистка. Я обошла лавки, где торговали карнавальными принадлежностями — все две, и выбрала самую большую полумаску, которую могла надеть как женщина, так и мужчина, зачарованную на то, чтоб прилипнуть к лицу и удерживаться, пока не откроют замок. Хоть и стоила она немало, но это то, что нужно.
Моя радость несколько померкла, когда господин Сантр попросил сопроводить Оливию на праздник Длинночи, но я тут же устыдилась своего порыва. Девушка жила под неусыпным надзором дяди и тети. Госпожа Сантр, по сути, сделала из нее свою компаньонку, ожидая, что та будет развлекать ее разговорами, чтением книг, помогать в домашних делах, сопровождать в визитах и бегать по поручениям. Жена королевского надзорника вела светскую жизнь, поддерживая реноме мужа в обществе Давенрока. За завтраком я вынуждена была выслушивать наставления, которые госпожа Сантр давала Оливии перед очередным визитом к жене мэра, в семьи офицеров, служивших в гарнизоне, или в дома той полудюжины давенрокцев, которые чем-то выделялись из общей толпы — деньгами, происхождением или положением. По лицу Оливии я видела, что она многое бы дала за то, чтобы вместо светских развлечений сесть за пианино.
Как и обещалось, раз в неделю Оливия исполняла несколько пьес для семьи и ближайшего круга. Как несправедлива жизнь! Такому таланту место на сцене в сияющем огнями зале, где в бархатных креслах сидит изящная публика. А Оливия вынуждена исполнять роль выставочной лошади — посмотрите, господа, какие экземпляры водятся у нас в конюшне. Мне было очень обидно за девушку.
Я попыталась сблизиться с ней, но все мои попытки потерпели фиаско. Оливия шарахалась от меня как от огня. Однажды в выходной я застала ее за фортепиано, когда девушка разучивала некую изысканную пьесу. Я присела невдалеке, но Оливия прервала игру и обернулась ко мне с явно недружелюбным выражением лица:
— Господин Леон, извольте не мешать мне, — прошипела она.
Что ж, не могу же я ее неволить. Я ушла и больше не предпринимала попыток с ней заговорить.
Тем страннее была идея господина Сантра отправить Оливию на праздник вместе со мной. Но поразмыслив я решила, что с господами Унисом или Дувосом ей было бы намного хуже, а с самими дядей и тетей никакого праздника не получилось бы. Я согласилась, стараясь не смотреть на девушку. Может быть, сегодня нам удастся подружиться.
Сомневаюсь, что Оливии разрешат гулять слишком поздно. Могу поспорить, но нам прикажут вернуться еще до полуночи. Я успею переодеться и снова пойти на праздник.
После ужина я отправилась сменить сюртук на более парадный, но женский туалет занимает дольше, и мне пришлось с четверть часа ждать в гостиной Сантров.
Оливия вышла в платье, которое я даже не могла бы заподозрить в ее гардеробе. Глубокий вырез подразумевал наличие декольте, но бедняжке не повезло, и никаких выпуклостей из-под кружев не выглядывало, ее небольшая грудь была все еще укрыта тканью полностью. Откуда у нее краски? Наверное, припрятала в глубине сундука. Но привычки у девушки не было, поэтому яркие губы и неумело обведенные глаза сделали бы честь стареющей кокотке с дрожащими руками. Оливия представляла собой зрелище сколь вульгарное, столь и нелепое.
Дядюшка Сантр взревел будто бык при виде соперника.
— Ты в этом никуда не пойдешь! Переоденься и смой эту дрянь с лица!
— Но дядя! — Оливия топнула ногой. — Сегодня праздник! Могу я хоть один день побыть привлекательной женщиной?
Мне потребовались немалые усилия, чтобы скрыть улыбку. Я постаралась проговорить как можно более спокойно:
— Госпожа Оливия, не упрямьтесь. Сделайте, как велит дядя, и мы погуляем по празднику, съедим пирожных...
— Пирожные? — Оливия капризно выпятила губу. Что это с ней сегодня? — Я надеялась, что мы посидим в ресторации...
— Ты собиралась в ресторацию в этом?! — от крика дядюшки, казалось, рухнут стены. — Прошу прощения, господин Леон, за поведение моей племянницы. Увы, но вам придется прогуляться одному. Оливия сегодня никуда не идет.
