– Нет. Я главный юрисконсульт Независимого женского инвестиционного клуба города Ларксдейла. Миссис Вэниман – один из главных инвесторов этого клуба. Я вижу, у вас ко мне финансовый вопрос…
Он коротко кивнул. Я поняла, что с ним надо быть потверже.
– Я не хочу отнимать ваше время. Поэтому давайте сразу перейдем к делу.
– Родственники миссис Вэниман беспокоятся за нее. Она ведет себя… Она ведет себя как сумасшедшая.
– В каком смысле? – поразилась я.
– В смысле траты денег в основном.
Я посмотрела на него как на полного идиота.
– Она… наняла лимузин, – сообщил он мне, как будто это было катастрофой.
– Да что вы! – усмехнулась я.
– И дала племянникам по пятьдесят долларов на видеоигры, – стращал он меня, не заметив иронии.
– Правда? – Я немного расслабилась. Мальчишкам хватило ума не рассказывать родителям о гоночном автомобиле, слава богу!
– Она повезла их обедать в дорогой загородный ресторан.
– Вы серьезно?
– Представьте себе. Согласитесь, это все настораживающие факты.
– Но она не надевала на голову алюминиевую кастрюлю?
– Нет.
– Не стояла под дождем, пытаясь накормить черной икрой дождевых червей?
– Нет.
– Не выдавала себя за рыцаря Круглого стола?
– Нет.
– Я просто хочу уяснить себе всю картину, – ласково объяснила я. – Глэдис Вэниман разрешила мне говорить с вами откровенно, так что не стану темнить. Я могу сообщить вам совершенно официально, что моя клиентка может позволить себе все эти траты. Фактически Глэдис Вэниман может устроить на свои деньги предвыборную кампанию президента Америки, и у нее еще останется столько же. Она очень богатая женщина.
– Сколько у нее денег?
– Сожалею, но это конфиденциальная информация. Мы частная инвестиционная группа.
– Ну, хотя бы приблизительно.
– Приблизительно? Хорошо. Что-то больше трех миллионов долларов, я думаю. Разумеется, это только то, что она заработала за весну, а на банковском счете гораздо больше.
– Вы что, шутите?
– Значит, у нас с вами немного разное представление о юморе, мистер Паттерсмит. Мне нравится Чарли Чаплин, а вам? Однажды на сафари в Африке я застрелила слона, надевшего мою пижаму, представляете? Как он в нее влез, ума не приложу.
Я могла долго продолжать в том же духе, но это было абсолютно бесполезно. Оказалось, что у мистера Паттерсмита совсем нет чувства юмора.
– Может быть, вы ответите мне прямо.
Я только что вам ответила. Это абсолютно нормальная, умная женщина, которая всегда жила в согласии с законом. Глэдис Вэниман имеет полное право нанимать лимузин и ехать на нем куда захочет. Ей это по средствам, уверяю вас.
– Вы можете это доказать?
– Я не собираюсь ничего вам доказывать. Думаю, я просто сделала вам одолжение, чтобы вы успокоили двух ретивых и глупых родственников. Похоже, вы не цените мою доброту. Если хотите, можете подать в суд на медицинское освидетельствование, только учтите, что оплачивать это придется вашим клиентам. Конечно, если вы хороший и предусмотрительный адвокат, вы должны посоветовать им подумать о будущем завещании миссис Вэниман. Они ее единственные родственники. В наше трудное время нужно быть осмотрительными, имея двоих сыновей. А то знаете, Глэдис очень любит кошек, а у нас в округе много бродячих кисок. Вдруг она решит истратить все свои деньги на приюты для кошек в нашем штате. Хватит, чтобы отгрохать им всем Тадж-Махалы. Или «Хилтоны». Или…
Джеймс Паттерсмит вскочил на ноги и стремительно кинулся к двери.
– Эй, какой сегодня чудесный день! Приходите еще, буду рада вас видеть! – крикнула я ему в спину.
Он ничего не ответил мне. Некоторые люди просто не созданы для жизни в Миннесоте.
Когда-нибудь, наверное, не в этой жизни, я научусь держать язык за зубами.
Неделей позже мы получили распоряжение. Глэдис решила выделить деньги на устройство двух приютов для бездомных кошек…
– Ну что ж, это великий день для кошек, – сказала Хэйди и посмотрела на меня, как на ведьму.
Я бы хотела уметь устраивать в суде представления, как Перри Мэйсон, но это только мечты. Впрочем, мечтать никогда не вредно.
На самом деле я чуть не сошла с ума, пока медленно шла к зданию суда вместе с Глэдис. Когда я нервничаю, я хожу быстро. А когда я в ужасе, то могу выиграть олимпийскую медаль в марафонском забеге. Но Глэдис была спокойна и шла неторопливо. Она даже иногда останавливалась, чтобы полюбоваться на деревья и поглубже вдохнуть душистый апрельский воздух.
За двадцать шагов она останавливалась три раза. Я чуть не выла от нетерпения.
За время тщательной двухнедельной подготовки к слушанию дела я как-то совсем забыла об одной своей особенности. Дело в том, что публичные выступления всегда превращали меня в дрожащую идиотку.
К счастью, моя теперешняя работа позволяла мне избегать этого. До сегодняшнего дня я выступала в суде только раз в качестве свидетельницы ограбления кафе, когда училась в колледже. И даже в том случае я все равно дрожала от страха.
Поэтому я была очень рада, когда села за стол и поставила портфель перед собой, чтобы судья не видел моих дрожащих рук.
