Естественно, они чувствовали себя здесь как дома, в отличие от нас, особенно когда в назначенное время на сцену вышел заводской духовой оркестр. Он был организован еще Джейкобом Халворсеном, затем распущен ньюйоркцами, а сейчас опять собран. Оркестр немного нестройно, но с воодушевлением сыграл для начала гимн Миннесоты.
После этого, нервно поправив галстук, на сцену из-за кулис вышел Харви Деттермейер. Он нес в руках записанную на обороте конверта речь и был похож на Авраама Линкольна штата Миннесота.
Мы стояли сбоку за кулисами и с волнением следили на ним.
– Мы сегодня собрали вас, хотя и знали, что многих рабочих нет в городе, но у нас уже нет сил держать в секрете радостную весть. – Он выдержал драматическую паузу. Немного длинноватую, на мой вкус, но все зрители подались вперед, и в зале наступила напряженная тишина. – У меня есть очень хорошая новость для вас, друзья мои! – сказал Харви и опять замолчал. В зале зашептались. – Завод электронного оборудования не переезжает в Мексику! – Шепот перерос в гул. Тут Харви подбежал к микрофону и выстрелил. – Завод остается в Ларксдейле!!!
Зал взревел. Люди вскочили на ноги, затопали и зааплодировали.
Харви помахал рукой, пытаясь унять шум, но на него никто не обращал внимания. Присмотревшись к счастливым лицам, я вдруг поняла, что мы действительно сделали благое дело.
Харви возбужденно бегал по сцене, подбегал к микрофону, махал руками, но остановить их пока было невозможно.
– Друзья, друзья! – заорал наконец Харви в микрофон. Стало тише. – Друзья, я не буду останавливаться на том, каким тяжелым был этот год для всех нас. Месяц за месяцем дела ухудшались, пока в прошлый четверг завод не закрылся совсем. Многие из вас в тот день, я уверен, были готовы к самому худшему: взять молоток и гвозди, забить свои дома, выгнать на улицу собак и собираться в дальний путь.
Харви замолчал, чтобы все прониклись этой мрачной картиной. Я заметила, что многие в зале украдкой вытирают глаза.
– А теперь к делу. Тем из вас, кто начал учить испанский и закупил пляжную одежду, лучше позвонить в аэропорт и отменить заказы на билеты, чтобы не потерять свои деньги. Завод электронного оборудования остается в Миннесоте навсегда! И вот пришел момент, друзья, и я хочу, чтобы вы выразили наше миннесотское «Добро пожаловать!»… – Харви сделал паузу. – Новым… Владельцам… Завода… Электронного… Оборудования!!! – Харви громко выкрикивал эти слова, делал паузы и снова выкрикивал. Потом махнул рукой оркестру. Грянула песня «Тебе, Висконсин!». Не совсем к месту, но довольно стройно.
Тут, как по заказу, занавес поднялся, и перед изумленной публикой на сцене предстали члены Независимого инвестиционного женского клуба города Ларксдейла, выстроенные, как баскетбольная команда.
Кто-то в оркестре киксанул, мелодия еще немного покашляла и умерла совсем. В зале повисла мертвая тишина.
Я не осуждала их. Молчание все же лучше, чем свист. Если бы я была мужчиной и увидела перед собой в качестве владельцев своего завода четырех домохозяек, двух библиотекарш, бывшую студентку и парикмахершу, я не знаю, что бы я испытывала.
Харви Деттермейер, стоявший с женщинами рядом, просто окаменел. Он явно ожидал совсем другой реакции и просто не знал, что теперь делать.
И тут моя мать спасла положение.
Она подошла к микрофону, вытянулась в струнку, так как немного не доставала до него.
– Я знала, что вы удивитесь. Но мы не собирались вас удивлять. Мы планировали просто рассказать, как все это получилось.
Мать посмотрела в зал, чтобы понять, слушают ли ее. Затем спокойно повернулась к подругам и, показывая на каждую из них, громко представила женщин залу.
– Несколько лет назад мы поняли, что можем на старости лет остаться нищими. Тогда мы собрали наши небольшие сбережения и стали думать, куда бы нам их вложить. Нам очень везло все эти годы, и только теперь мы до конца поняли, почему нам везло! Мы наконец нашли самое подходящее предприятие, куда стоит вложить свои деньги.
Хорошая речь, мама! У меня на глазах показались слезы. Зрители были еще немного озадачены, но уже заинтригованы. У них явно появились какие-то надежды.
– Но не расстраивайтесь, – продолжала мать. Я узнала этот тон: «Не расстраивайся, никто еще не умер от укуса пчелы». Я миллион раз слышала это за свою жизнь. – Но не расстраивайтесь, мы не собираемся руководить вашим заводом. Мы нашли для этого прекрасного человека! – Мать доверительно наклонилась к ним. – Он закончил с отличием юридический факультет Чикагского университета, получив степень магистра, – громко отчеканила она. – Был первым на курсе, заканчивая экономический факультет университета в Пенсильвании, опять же со степенью магистра. Он был младшим партнером в крупной юридической фирме в Нью-Йорке, с успехом защищая клиентов в Верховном суде, был третьим в истории самым молодым партнером «Маккинси и К°». – Мать сделал паузу и добавила с улыбкой: – И, как некоторые из вас знают, он также старый друг моей дочери Софии.
Я увидела, как лицо Милта постепенно заливается краской.
