В Гагры Иштуловы приехали во второй половине ночи. На вокзале прибывших в санаторий ожидали автобусы. После того как они прошли процедуру оформления, их поместили в уютную комнатку коттеджа, стоящего на самом берегу моря. После двухсуточной тряски в поезде они так крепко и сладко заснули, что опоздали на завтрак.
Перекусив тем, что осталось от дорожных запасов, всей семьей вышли на берег моря.
Май был на исходе. Но в тех краях, откуда они приехали, весна выдалась поздняя, зелень только просыпалась, набирала силу.
Здесь же все цвело, благоухало, слепило яркостью красок. Небо — горячее и синее, море — вкрадчиво ласковое и бирюзовое, розовые кущи — дурманяще ароматны. А вокруг, лениво взмахивая крылышками, порхали нарядные бабочки, мохнатые шмели…
Аркаша, щурясь от яркого света, несколько минут удивленно озирался по сторонам. На его лице было откровенное недоумение: что это такое? Разве ж на земле возможна такая невиданная красота?!
А когда родители ему растолковали — это и есть тот благословенный юг, к щедротам которого люди рвутся со всех концов земли, мальчик успокоился.
— Бабочка, смотрите, какая бабочка! — закричал он. — А их можно ловить? Ругаться не будут?
И, размахивая соломенной кепочкой, стал кружить вокруг высокого куста розы.
Приближалось время обеда, и пляж постепенно пустел. Архип Прокопьевич, устроившийся с книгой в руках в плетеном кресле рядом с дачей, поторапливал жену, которая на веранде гладила вещи.
— Ну, можете идти переодеваться, — сказала Александра Макаровна.
Иштулов поднялся, позвал сына. Аркаша не отозвался. Где же он? Только что был здесь, гонялся за бабочками… Спрятался за каким-нибудь кустом?
Архип Прокопьевич еще раз окликнул мальчика, обошел вокруг коттеджа, осмотрел сад, набережную… Аркадия нигде не было.
— Шура, где сын? В комнате его нет? — обеспокоенно спросил отец.
— Не видела. Он же только что рядом с тобой бегал.
Александра Макаровна, собрав со стульев и кресел на веранде выглаженные вещи, внесла их в комнату и тоже выбежала искать сына.
Несколько минут они стояли в растерянности под палящим солнцем: куда бежать, что делать?
— Иди в ту сторону, а я пойду в эту, — распорядилась встревоженная мать.
Через несколько минут они встретились у своего домика.
— Нет? — задыхаясь от волнения спросила Александра Макаровна.
— Нет, — ответил Архип Прокопьевич. — Я прошел вдоль берега моря метров триста-четыреста. Дальше он уйти не мог — дорогу пересекает овраг, по дну которого бежит ручей. Через него он не переберется.
— А я дошла вон до той изгороди, это ведь почти в конце Старых Гагр. Дальше по берегу моря пройти невозможно, нужно подняться на центральную улицу. Аркаша такой понятливый, сообразительный, сам он не мог уйти с территории нашего санатория. Его кто-то увел, я в этом уверена.
Лицо Иштулова помрачнело: только этих осложнений им и не хватало!
Александра Макаровна, надеявшаяся, что к ее возвращению сын найдется, теперь совсем обессилила. Из ее глаз лились слезы, ноги подкашивались. Она опустилась на валун и никак не могла встать.
— Ну, ты успокойся, посиди здесь, я сейчас осмотрю все эти лодки, — сказал ей муж. — Может, он спрятался в какой-нибудь и наблюдает за нами. Или уснул. От детей всего можно ожидать.
Архип Прокопьевич спустился к воде, обшарил все лодки, стоящие на привязи, упросил водителя катера подвезти его к тем лодкам, которые маячили в море. Но никто из катающихся мальчика в соломенной фуражке не видел, с собой не брал.
Водитель катера между тем рассказал, что были случаи, когда пропадали мальчики. Правда, не здесь, а то ли в Сухуми, то ли в Батуми…
Исчезновение ребенка приобретало новую, более серьезную окраску и подоплеку.
А на берегу уже собирались толпы людей. Одни уверяли, что мальчик утонул, другие, что похищен, третьи, более здравомыслящие, успокаивали:
— Да заблудился где-нибудь, найдется. Сообщите в милицию, а сами зайдите к директору санатория. У него есть легковая машина, неплохо бы объездить все закоулки, сидит где-нибудь бедный, плачет.
Иштулов направился в каменное трехэтажное здание санатория, где находился кабинет директора.
Каково же было его удивление, когда он увидел там Мурзайкина.
Располневший, важный, в шелковом кителе, он несказанно удивился появлению земляка, обрадовался ему:
— Архип Прокопьевич, неужели отдыхаешь у меня? Да проходи ты, проходи, садись. Давно приехал? Один или с семьей? — Он долго и энергично тряс руку Иштулову.
— Пропал сын, Аркаша! — едва выговорил Архип Прокопьевич и рассказал о печальном событии своего первого курортного дня.
Мурзайкин тотчас же позвонил в милицию, в детскую больницу, в травматологический пункт. Нет, мальчик такого возраста нигде не числился.
Иван Филиппович повел Иштулова в чистенький дворик где стояла «эмка». Шофера нигде не нашли, и Мурзайкин понимая, что дорога каждая минута, сам сел за руль.
— Сначала объедем Старые Гагры, — сказал он Иштулову, занявшему место рядом. — Ты смотри на левую сторону, я — на правую. Во что одет Аркаша?
— В трикотажную рубашку вроде тельняшки и в синие короткие штанишки. На голове — соломенный картузик.