Государство хочет его уничтожить: и правительство, и полиция – весь установленный в мире порядок. Все желают его смерти, все власть имущие на свете. Судьи, законы… Да что эти судьи и прокуроры знают о жизни, о существовании на этих горных вершинах? И, тем не менее, эти люди его осудят. И будут безжалостны. Если им захочется, они объявят фунгусов вне закона, как будто можно объявить незаконной саму жизнь. О да, такое решение развяжет им руки! «Фунгусы – нелегальны, а следовательно, согласно священным законам людей, их не существует». Хик-Хик хорошо знал адвокатов и прокуроров: юристы – это люди, решающие проблемы на бумаге и воображающие, что таким образом все уладится.
Но фунгусы существовали и были более реальны, чем любые законы. На самом деле они-то и представляли собой его действительность. Именно так: не Хик-Хик владел фунгусами, а чудовища распоряжались его жизнью. Теперь он это понимал. Ничего другого ему не оставалось – только скинуть одежду, кричать и бежать, чувствуя, как его уд болтается из стороны в сторону, точно кожаный маятник. Нет, только не смерть! Даже нищенская жизнь в пещере лучше гибели. Беглец несся все дальше, натыкался на огромные грибы и лупил их то правым, то левым кулаком, а из глаз его на бегу лились слезы отчаяния, боли и страха. Грибы-великаны там и сям, все новые и новые: удар кулака – и они превращаются в фунгусов, в фунгусов, в фунгусов. Слева и справа, еще и еще, новые удары и новые фунгусы, которые присоединялись к безумной и оголтелой свите, сопровождавшей человека. Их становилось все больше и больше.
Беги, Хик-Хик, беги! Не останавливайся!
– Хик-Хик, Хик-Хик! – стрекотали чудовища, бежавшие рядом, за спиной, слева и справа. И вся эта компания высвобождала споры. Целые облака серебристых, как чешуя сардины, спор освещала лес, точно тысячи крошечных лампочек. Новый удар кулака, и еще один, и еще – и наконец несчастный упал на землю без сил, рухнул навзничь, тяжело дыша.
Растянувшись на колючей траве, Хик-Хик посмотрел на небо. Ветер раскачивал верхушки деревьев. Бедняга до сих пор не заметил, что наступила ночь. Луна висела прямо над головой, круглая, как тарелка, а звезды жалобно мигали, будто сочувствуя ему. Хик-Хик безутешно плакал, закрыв лицо руками. Он обречен. Деваться ему некуда. Все равно правительство его уничтожит. Напрасно Майлис пыталась его предостеречь: зачем человеку вся Власть мира, если она влечет его к гибели?
Вокруг толпились фунгусы, множество фунгусов. Кривой смотрел на Хик-Хика; странные растительные черты его детского личика выражали глубокую печаль – таким грустным Хик-Хик его раньше не видел. Коротыш тоже стоял неподалеку, в полуоткрытой пасти виднелась хищная челюсть. Маленький фунгус был не столько сердит, сколько растерян: он
– Отнесите меня домой.
Хик-Хик закрыл глаза, и множество рук-веток с холодными пальцами подняли его нагое тело. Минуту спустя по лесу двигалась нескончаемая мрачная процессия чудовищ, молчаливых и готовых служить хозяину. Они выполнили приказ и несли его домой.
То есть, ясное дело, в кауну.
В процессии приняли участие более пятисот фунгусов. И одна гусыня.
