Игла вошла в вену Яны. Вскоре ее веки дрогнули, она подняла длинные ресницы и слабо застонала.
– О господи, где я? – Она обвела неясным взглядом прозекторскую. – Мать моя в ботах, – сказала она со вздохом, – опять морг, опять холодный секционный стол и мой верный патологоанатом. Вернее, теперь уже два. Или у меня двоится в глазах?
Она с оханьем и кряхтением переместила свое бренное тело на стул, и Олег Адольфович заботливо укрыл ее пледом. Яна была бледна до синевы, словно человек, переживший тяжелую и продолжительную болезнь. Красоткой эту даму со спутанными всклокоченными волосами назвать было трудно.
– Ты узнаешь меня? – с тревогой всмотрелся в ее лицо Олег Адольфович, вытирая пот со своего лба платком.
– Конечно, Мартин, – слабо ответила Цветкова.
Олег Адольфович вздрогнул.
– Шучу…
– Не пугай меня.
– Да это шутка юмора, Адольф Гитлерович. «Аншлаг в кривом зеркале».
– Теперь верю, что ты пришла в себя, – усмехнулся Олег Адольфович. Она называла его так иногда.
– Ну, с возвращением, – потер руки Витольд Леонидович.
– А который час? – подняла на него глаза Яна.
– С новым годом, дорогая. Первое января! – ответил Сахаров.
– Ой! Я проспала новогоднюю ночь? Как жалко. Я не встретила Новый год впервые!
– Почему? Встретила. Ты что, не помнишь? Только в необычном месте, плохо приспособленном для праздников. А вместе с тобой был я. После того, как я тебя приволок сюда, ты поспала минут сорок, потом взбодрилась и мы с тобой отпраздновали. А затем ты снова улеглась спать. Забыла? Хочешь что-нибудь съесть или выпить? – предложил Витольд Леонидович. – У меня еще припасено. Живот крепче – на сердце легче.
– Мне бы позвонить.
– Я звонил Мартину, он не отвечает, – встрял Олег Адольфович.
Яна горько вздохнула.
– Он обиделся на меня. Я не приехала на Новый год, как обещала. Но это очень не похоже на Мартина, чтобы он не поздравил меня с праздником. Это странно. Хотя, сейчас это и к лучшему. Лучше мне его и не видеть.
– Яна, ты помнишь, что с тобой происходило вчера? – спросил Олег Адольфович, пытаясь осмотреть Яну. Он внимательно смотрел ей в глаза, оттягивая нижнее веко вниз, оценивая степень сужения или расширения зрачков.
– Отрывками. Лучше бы я кое-чего не помнила, – вздохнула она.
Витольд Леонидович открыл бутылку шампанского и разлил в три пластиковых стаканчика.
– За Новый год! Новый год – это для нас святое!
– А мне можно? – спросила Яна, нервно заплетая волосы в косу.
– Хуже уже не будет, – заверил ее Витольд Леонидович.
– Хотя, кого я спрашиваю? Вы же, если что, меня и вскроете. Олег, прошу тебя! Последняя просьба. Напиши в заключении, что я умерла от любви к Мартину, и обязательно ему об этом доложи.
– Типун тебе на язык! Какое еще вскрытие? Ты в курсе, что ни один патологоанатом не вскрывает своих? – возмутился Олег Адольфович.
– Тогда ты меня вскроешь, – перевела взгляд Яна на Витольда Леонидовича.
– Я? Нет. Я с тобой тоже теперь очень хорошо знаком. Вот, сидим, шампанское пьем, – испугался Сахаров.
– А кто же тогда? – усмехнулась Цветкова. – Варяга призовете?
– Перестань молоть ерунду! Тебе не кажется, что пора сменить тему? Галлюциноген уже вышел из твоей крови. Пристала, как жвачка к кошке.
– Какой галлюциноген? – округлила глаза Яна.
И патологоанатомы поделились своими догадками с Цветковой.
– Так меня отравили? А я-то не пойму, как я так могла поступить? Господи, но кто и чем?
– Вопрос, конечно, интересный. Ответа пока не знаем. В твоих венах бурлил целый коктейль. Я тут одну пробирочку заморозил на всякий случай. Мало ли… Вдруг пригодится, – сказал Витольд Леонидович, подливая шампанского.
– Думаю, что скоро тайное станет явным. Даст бог дождь – даст и рожь, – сунул кусочек колбасы в рот Олег Адольфович.
– Как я могла переспать с другим мужчиной, думая о Мартине? – в сотый раз спросила сама себя Цветкова.
– Ничего удивительного. При приеме сильнейшего галлюциногена у человека могут возникнуть разные видения, галлюцинации. Кто-то будет летать, кто-то видеть несуществующие в реальности персонажи, а кто-то зациклится на чем-то очень важном именно для него. Ты ехала в Питер на Новый год к Мартину, думала о нём…
– Я всегда о нём думаю, – вставила Яна.
– Тем более. Поэтому твоя галлюцинация всецело приняла его облик, – согласился с коллегой Олег Адольфович.
– То есть, я не виновата? – подняла брови Яна.
– А как ты можешь быть виновата? Ты же на сто процентов была уверена, что спишь с Мартином, – сказал Олег.
– Да на всю тысячу процентов!
– Ты сама ответила – ты ему не изменяла. Но я хочу дать один совет, – понизил голос Олег Адольфович.
– Какой?
– Минуточку… Сначала за Новый год! – беззвучно чокнулся пластиковым стаканчиком Витольд Леонидович. – За счастье, за здоровье!
