Дрожь в коленях усилилась, а дышать стало труднее. Ей пришлось остановиться и зажмуриться на мгновение, прежде чем она снова вгляделась в приближающуюся орду. Она подняла здоровую руку и заставила Цирруса усилить ей зрение.
Фурия сгустила воздух перед ней в линзу, и она сразу же увидела орду так отчетливо, словно стояла от нее в паре десятков ярдов, – казалось, она вот-вот услышит хруст их шагов по снегу.
И почти сразу же она увидела то, о чем говорил Пиреллус. Хотя части маратов, принимавших участие в первом нападении, удалось уйти и теперь они наступали вместе со всей ордой, разница между ними и теми, кто приближался сейчас к гарнизону, бросалась в глаза. Не надо было дожидаться столкновения с ними, чтобы понять опасения Пиреллуса. Эти были старше, мощнее и шагали с уверенностью закаленных воинов.
Она поежилась.
В одном ряду с мужчинами шли женщины, имевшие такой же воинственный вид; впрочем, Амара и не сомневалась, что они хорошие бойцы. Из того малого, что алеранская разведка знала о маратах, следовало, что их кланы почти непрерывно воюют друг с другом; конфликты эти, не отличаясь размахом и продолжительностью, носили почти ритуальный характер. Убивали в них, правда, по-настоящему. Она мрачно сосредоточилась на орде.
Глядя на приближение маратов, Амара вдруг испытала странное ощущение, какого не испытывала уже много лет – с самого детства, когда ей впервые разрешили выйти с отцом на рыбацкой лодке в море. Ощущение того, что она находится вне мира, на краю чего-то совершенно чужого. Она оглянулась на стены за спиной, для чего ей пришлось заново сфокусировать взгляд. Да, вот они, границы Алеры – могущественной державы, которая тысячу лет успешно отражала посягательства любых врагов и преодолевала враждебный мир, чтобы создать процветающую нацию.
И Амара стояла за ее пределами. Стояла, можно сказать, нагишом: что там ее тонкая броня против такой орды? Сами просторы холмистых земель, лежавших за этим последним бастионом алеранской мощи, уже заставляли ее чувствовать себя маленькой и беззащитной.
Голос, который донесся до нее, прилетел с ветром – она могла бы и не услышать его, так тихо он звучал.
– Никогда не позволяй себе оценивать степень угрозы по одному только размеру. Уж этому-то я тебя мог научить.
Амара застыла. Потом, забыв про подготовку к наблюдению, огляделась по сторонам:
– Фиделиас?
– Амара, когда тебе страшно, ты всегда ступаешь так, будто ноги у тебя каменные. Ты так и не научилась скрывать этого. Да, кстати, я тебя слышу, – сообщил голос. – Один из моих людей заклинает мой голос для тебя и слышит твои ответы.
– Нам не о чем с тобой говорить, – прошептала Амара, покраснев до кончиков ушей.
Она покосилась на легионеров – сейчас ей показалось, будто они стоят слишком близко, – и отошла вперед, дальше от стен, чтобы они не могли подслушать их разговор. Потом снова подняла руку, вглядываясь в накатывающуюся орду, высматривая среди них того, кто мог бы походить на их вождя.
– Бесполезно, – заметил Фиделиас. – Стен вам не удержать. А если и удержите, мы снова сокрушим ворота.
– По-моему, я ясно сказала: нам не о чем говорить. – Она помедлила секунду и как можно брезгливее добавила: – Предатель.
– Тогда послушай, – сказал Фиделиас. – Я знаю, ты со мной не согласишься, но я хочу, чтобы ты все-таки подумала над этим. Гай падет. Ты сама это понимаешь. Если он будет сопротивляться, он загубит при этом тысячи душ. Это даже может настолько ослабить государство, что его сумеют уничтожить.
– И это ты осмеливаешься говорить мне о сохранности государства? Это по твоей вине сыны ее и дочери лежат мертвые за этой стеной!
– Мы убиваем людей, – согласился Фиделиас. – Работа такая. Мне тоже есть кого хоронить – благодаря тебе. Хочешь, я расскажу тебе о семьях тех, причиной смерти которых стала ты. Те, кто лежат мертвыми в крепости, по, крайней мере, имели шанс постоять за свою жизнь. Те, кого убила ты, не могли и этого. Так что будь поосторожнее с упреками, ученица.
Амаре сразу же вспомнились падающие с криками люди. Она вспомнила ужас на их лицах – тогда она как-то не обратила на это особого внимания.
Она зажмурилась. Внутри у нее все сжалось.
– Если тебе есть сказать что-то еще, говори. У меня дел по горло.
– Ну да… если считать гибель «делом», – заметил голос Фиделиаса. – Я хотел предложить тебе кое-что.
– Нет, – сказала Амара. – Не трать зря времени. Я не приму твоего предложения.
– Еще как примешь, – усмехнулся Фиделиас. – Ибо если ты не сделаешь этого, женщины и дети в этой крепости будут перебиты вместе с вами.
Амара окаменела. Ей вдруг стало ужасно холодно.
– Уходи, – произнес Фиделиас. – Ты. И уводи с собой женщин и детей. Я дам моим рыцарям команду задержать маратов на время, достаточное, чтобы вы ушли на безопасное расстояние.
– Нет, – прошептала она. – Ты лжешь. Вы не можете управлять маратами.
