Маркус вскочил на ноги и, подхватив Максимуса, с помощью других легионеров потащил его к стене. Оказавшись за стеной, Маркус в изнеможении рухнул на землю.
Через несколько секунд Красс проскочил в брешь, и полдюжины инженеров бросились вперед, чтобы заложить ее камнями. Брешь стала уменьшаться и вскоре исчезла вовсе, стена стала гладкой, словно в ней и не было прохода.
Они услышали, как запели рога канимов.
– Они отступают! – закричал кто-то на стене. – Они уходят!
– Целитель! – закричал Маркус, повернулся к Максимусу и увидел, что тот потерял сознание, а его раны кровоточат. – Целитель!
– Спокойно, – раздался голос. – Спокойно, Первое копье. – Красс оттащил Маркуса от Максимуса. – Давай, Фосс.
Маркус смотрел, как уносят Максимуса. Кто-то отвел его в сторону и усадил так, чтобы он опирался спиной о стену. Потом он обнаружил в руках кружку с водой и залпом ее выпил. За ней последовала вторая и третья. Теперь наступил черед еды. И хотя ему досталась лишь похлебка из овса, он съел всю миску, а потом вылизал ее.
Только после того, как он удовлетворил самые насущные потребности тела, к Маркусу вернулась способность соображать.
На него смотрела госпожа Аквитейн в ставшем уже привычным обличье прачки. Ее лицо сохраняло полную невозмутимость. Потом она снова принялась раздавать пищу и воду измученным легионерам, которые отдыхали рядом. Утомленные сражением солдаты со зверским аппетитом ели, залпом пили воду или просто лежали на земле и спали, что делали практически после каждого сражения, даже не такого трудного, как сегодняшнее. Маркус чувствовал себя совершенно измученным, и ему хотелось поскорее присоединиться к ним.
Однако он заставил себя встать и принялся разыскивать своих людей в быстро сгущавшихся сумерках. Из восьмидесяти центурионов первой когорты на ногах остались двадцать девять, в том числе и он. Четверть его легионеров получили ранения и не могли впредь участвовать в сражениях. Еще четверть были мертвы или пропали, – вероятно, они остались на поле боя, получив очень серьезные ранения, и отступавший легион не сумел унести их с собой. Еще четверть были ранены легко и ждали своей очереди у целителей. По безжалостной логике войны легионеров с легкими ранениями лечили в первую очередь, чтобы они могли сразу вернуться в строй. Тех, кто получал более серьезные раны, водяные маги стабилизировали, а потом им оставалось только страдать, дожидаясь, когда до них дойдет очередь.
Считая своих солдат возле палаток целителей, Маркус увидел множество страдающих алеранцев.
Он подошел к пятнадцати трибунам легиона. Трое погибли. Трое получили ранения и не могли сражаться, в том числе и Антиллар Максимус, чьи раны предполагали дополнительные усилия целителей. Потери были очень серьезными. А доклад трибуна, отвечавшего за снабжение продовольствием, оказался мрачным.
Маркус нашел Красса там, где его не должно было быть, – он навещал сводного брата, лежавшего на койке в одной из палаток рядом с другими солдатами, получившими слишком серьезные ранения для быстрого исцеления. Задумчивый Красс сидел рядом с Максимусом.
– Командир, – тихо сказал Маркус.
– Ты был прав, – сразу сказал Красс. – Нам следовало перейти в наступление.
Маркус проигнорировал его слова.
– На данный момент в строю осталась половина солдат. Более трети наших припасов потеряно во время отступления от частоколов, в том числе бóльшая часть домашнего скота. Единственный колодец, который находится на вершине холма, отравлен. Трибун, отвечающий за продовольствие, ищет способ очистки воды, но пока у него ничего не получается. Мы почти использовали запасы, которые были у нас в бочках, наполненных из колодцев у подножия холма, так что, если не пойдет дождь или трибун Кимнея не совершит маленькое чудо, солдаты скоро начнут страдать от жажды.
Это было смертельным приговором. Легион
– Я был уверен, что нам следует удерживать позиции, – сказал Красс. – Еще совсем немного. Мне показалось, что в любой момент стены будут готовы и мы в полном боевом порядке отступим. Я рассчитывал, что мы уже отбили главные атаки канимов и что гвардия придет к нам на помощь. – Он указал на лежащего брата. Максимус был накрыт легким покрывалом, и Маркус знал, что целители поступали так, чтобы помешать грязи попасть на обожженные участки кожи. – Я слишком много думаю, Маркус. И он страдает за мои грехи. Опять.
Маркус некоторое время смотрел на затылок молодого человека. Если бы госпожа Аквитейн увидела Красса таким, ей было бы нелегко скрыть удовлетворение. В таком виде он вряд ли мог стать претендентом на лавровый венок для вассалов вроде Арноса.
Ей и в голову не могло прийти, что при нынешних обстоятельствах никому не достанется лавровых венков, никто не заслужит почестей – если не считать посмертных.
Маркус подошел к молодому офицеру, отдал салют и ударил его по лицу.
Красс заморгал и изумленно уставился на Первое копье. Удар получился достаточно сильным, по губе Красса потекла кровь.
