В ответ Арарис рассмеялся так громко и искренне, что его должны были услышать снаружи. Исана вдруг поняла, что он впервые так смеется, и ее охватило почти детское ощущение счастья.
– Тихо там! – рявкнул голос одного из головорезов сенатора или стоявшего на страже легионера.
Арарис перестал смеяться и откинул голову назад. Исана почувствовала, как она коснулась ее затылка, и закрыла глаза.
– Я был с ним два года, – прошептал Арарис. – Ты знаешь его сердце, Исана. Ты помогла ему стать таким. Ты наблюдала за ним во время нашего путешествия, но ты не видела, какой он теперь, и не знаешь, откуда все пришло, как это знаю я.
– Септимус, – прошептала Исана.
– Ты не представляешь, сколько раз он спасал нас из самых безнадежных ситуаций. – Арарис немного помолчал. – Возможно, они были не такими безнадежными, как сейчас. Но для него это не имеет значения.
– Ты в него веришь, – выдохнула Исана.
– Да помогут мне великие фурии, – сказал Арарис. – Это почти безумие. Но я верю. – После небольшой паузы он добавил: – И я очень тебя люблю.
Она осторожно кивнула, чтобы они не стукнулись головами.
– Я знаю. И я тоже тебя люблю.
– Я тут подумал, – сказал он и заколебался. – Конечно, это совсем не новая мысль, но…
Его короткие колебания показались Исане до боли прекрасными.
– Да?
– Если это возможно, – продолжал Арарис. – Если мы оба останемся в живых… Я знаю, что надежды совсем мало, но…
Исана вздрогнула:
– Да?
– Если. Однажды. Если всё… то ты… – Он глубоко вздохнул. – Ты станешь моей женой?
Она поняла, какое направление приняли его мысли, Арариса выдали эмоции, но не ожидала собственной реакции.
Она рассмеялась. И долго не могла остановиться.
– Здесь? – наконец спросила она, когда ей удалось снова стать серьезной. – Ты просишь моей руки
Его спина внезапно стала очень твердой.
– Ну, – пробормотал он. – Да. Это… – Его голос стал серьезным. – Это все, что у меня есть.
Исане удалось отыскать его связанные руки, и она стиснула пальцы Арариса.
– Этого достаточно, – тихо сказала Исана.
Арарис некоторое время сидел очень тихо.
– Значит… Да?
Исана вздохнула и сжала его пальцы изо всех сил:
– Да.
Неожиданно он расслабился.
– О, – выдохнул он. – О, как хорошо. – Он погладил ее пальцы. – На мгновение я начал беспокоиться.
Абсурдность его слов дошла до них одновременно.
Они продолжали хохотать, когда пола палатки откинулась и Фригиар Наварис сорвала мешки с их голов, держа в другой руке обнаженный меч.
– Вот этот, – тихо сказал Тави, выбирая один из длинных мечей, которые принес ему Дариус.
Он встал в боевую стойку, взмахнул мечом, используя только кисть руки, и кивнул. Он ощущал сталь, ставшую продолжением его руки, и ее легкий трепет, когда клинок прекратил движение. Это было старое оружие, но его сделал превосходный мастер, на лезвии имелись небольшие зазубрины, однако оно оставалось прочным, гибким и верным.
– Как Эрен?
– Я отведу вас к нему, – сказал Дариус. – Сюда, командир.
Тави последовал за центурионом через темный лагерь канимов, и его поразило, как сильно он напоминает лагерь алеранских легионов, хотя расстояния между отдельными палатками были больше. Возможно, они все измеряли шагами, как и легионеры.
Палатки целителей были полны, но оттуда доносились совсем не такие звуки, как из палаток алеранских целителей. Вместо криков и стонов Тави услышал рычание всех тонов и оттенков и порадовался, что ему не нужно заглядывать внутрь.
Большинство раненых канимов, выходивших из палаток, шли сами. А тех, кто лишился конечностей, приходилось нести. Чуть в стороне Тави заметил канимов, протяжным воем провожавших павших сородичей. Это были дикие, горестные и красивые звуки.
– Год назад я думал, что уже привык, – тихо сказал Дариус. – И все же волосы у меня на затылке встают дыбом.
– Мы очень разные народы, – тихо ответил Тави.
Дариус повернулся и удивленно посмотрел на Тави:
– Ха.
– В чем дело, центурион?
– Я даже не знаю, что меня удивило больше, – ответил Дариус. – Слышать, как командир легиона называет их «народом», а не «животными» или как он равняет с собой рабов, взявшихся за оружие.
– Вы ходите, говорите, едите и спите. В точности как я.
Дариус фыркнул.
– С каких пор это причина относиться к кому-то как к равному?
Тави показал Дариусу зубы – типичный жест канима.
– Ты носишь доспехи и меч, и я в твоем лагере.
– Ха, – снова фыркнул Дариус и покачал головой. – Но что, если вы просто умеете хорошо говорить? Говорить легко.
Тави почувствовал, что у него на губах появилась искренняя улыбка.
– Прошлой весной я лишил тебя сознания вовсе не разговорами, центурион.
Дариус фыркнул и потер челюсть:
– Верно, тогда ты поступил иначе.
– Насколько я понимаю, ты с Насаугом два года.
Дариус кивнул:
– Я был… Он сказал, что взял у меня идею о свободной Алере.
Тави приподнял брови:
– Ты Первое копье своего легиона.
– Совсем не трудно стать Первым копьем, командир. Просто нужно служить дольше остальных. А я был первым рекрутом.
– Могу поспорить, что это интересная история.
Дариус пожал своими мощными плечами.
– Но ты не стал командиром, – заметил Тави.
