Она, чувствуя спиной потрясенный взгляд Лиссы, заставила себя добраться до платяного шкафа. Девушка в ошейнике в страхе разинула рот, слезы заливали ей лицо, прокладывая дорожки среди брызг крови. Открыв дверцу, Амара выхватила одну из туник Бренсиса, быстро надела и накинула на плечи его плащ. Одежда висела на ней мешком, но сойдет и так. Она поспешила забрать у мертвого меч: опасалась, что его неподвижность – уловка, но нет, Бренсис не шевельнулся. Меч, как и одежда, был для нее велик, но, как и одежда, годился и такой.
– Прости! – рыдала Лисса. – Прости. Прости.
Амара, обернувшись к девушке, наткнулась взглядом на свое отражение в настенном зеркале. Темно-зеленая туника и плащ подчеркивали красноту пятен, засыхающих на лице, волосах, ладонях и обнаженных коленях. В одной руке – окровавленный нож, в другой – меч, взгляд бешеный, опасный. На миг она сама себя испугалась.
– Оставайся здесь, – твердо и четко приказала она девушке, – пока не получишь иных указаний.
– Да, госпожа, – прижимаясь к полу, пролепетала Лисса. – Д-да, да, исполню.
Амара отвернулась к окну, отперла и распахнула створку. Окно выходило на рыночную площадь. На вид там все осталось почти как было: полно пленников, а охраны стало еще меньше. Из ворда видно было немногих, зато зеленое свечение кроча в других частях города стало ярче, чем прошлой ночью.
Ни в ком из окованных алеранцев она не могла быть уверена. Среди них могли замешаться добровольные пособники – как те двое с Ладьей. Кого-то усовершенствованные ошейники могли сковать прочнее других. Возможно, некоторые сумели бы ей помочь вопреки навязанной воле, но как отличить таких – она не знала.
Придется в каждом подозревать врага.
Амара еще минуту постояла у окна, ясно сознавая, как отчетливо видна в освещенном квадрате. Наверняка те, внизу, привыкли видеть в этом окне смутно очерченные женские силуэты, а подать Бернарду более внятного сигнала она не могла – не знала, где он находится. Поэтому положилась на то, что муж проследил, куда ее увели, и выбрал место, откуда видел здание. Медленно досчитав до тридцати, она задернула штору.
Амара вышла из комнаты, ступая беззвучно и окутав себя воздушной вуалью невидимости, действовавшей на расстоянии не больше выпада мечом – сильное преимущество для атаки, но не всемогущее. Достаточно искусный заклинатель металла и не видя учует ее меч, ворд же, по-видимому, оставлял жизнь лишь тем, кто талантом равнялся по меньшей мере рыцарям легионов.
В зале гостиницы обнаружилось несколько окованных алеранцев – как видно, отпущенных на отдых. Трое смотрели, как танцует одна из шептуний Бренсиса – танцует под слышимую ей одной музыку. Еще трое равнодушно перекидывались в карты, двое молча и угрюмо, словно по обязанности, наливались вином. Амара пересекла зал со всей доступной ей осторожностью. Ее еще пошатывало после сводящего с ума блаженства, наведенного двумя ошейниками сразу. Ей удалось пройти незамеченной и выскользнуть на рыночную площадь.
Первым делом она направилась к каменным клеткам-коробам, где содержали заклинателей ветра.
К счастью, замков на них не было, клетки закрывались простыми засовами. В своем теперешнем состоянии она вряд ли справилась бы с более сложным устройством, хотя в кармане уцелевшей штанины и остались припасенные инструменты. Из некоторых клеток доносился храп.
Должно быть, Бренсис подливал им в воду снотворное. Оставалось надеяться, что кто-то из алеранцев догадался и сумел вытерпеть жажду ради призрачного шанса спастись.
Амара с Бернардом и станут таким шансом.
«Или хотя бы Бернард», – с надеждой подумала Амара.
– Вы меня слышите? – прошептала она в щель под крышей первой клетки.
Ей отозвались не сразу:
– Кто здесь?
– Я курсор, – прошипела Амара, – и, во́роны, потише там!
В клетке зашептались, забубнили, слов нельзя было разобрать в этой сумятице. Другие голоса призывали к тишине, еще усиливая шум.
– Цыц! – прошипела Амара, озираясь в уверенности, что кто-то вот-вот заметит. – Мы попробуем вас вытащить, но надо собрать как можно больше народу. Все, кто еще способен лететь по прямой, будьте наготове.
– Открой клетку! – прохрипел кто-то.
– Готовьтесь, – ответила Амара. – Я вернусь.
Она скользнула к следующей клетке, и разговор повторился. Еще одна. Еще…
Ворд обнаружил ее у пятой.
Она как раз утихомиривала последнюю, полную пленников коробку, когда ящер ворда в двадцати шагах от нее вскинул голову, потянул носом и испустил отдавшийся от всех камней площади визг.
«Должно быть, учуял кровь, – подумала она. – Я же вся в крови, а хищники издалека чуют кровь жертвы. Надо было не пожалеть времени, отмыться как следует, а теперь уж поздно».
Теперь вся надежда на скорость.
Амара сбросила вуаль, чтобы занять у Цирруса скорости, одним ударом сбила все засовы на клетке и бросилась к следующей, чтобы проделать то же самое.
– Алеранцы! – В ее замедленном восприятии слова странно растягивались. – К оружию, алеранцы!
Засовы последней клетки она сбивала под пронзительный хор ворда. Пленные заклинатели ветра рвались из клеток, разрезая визг своими кличами:
– Алера!
