– Бей тварей!
Только обостренные чувства Амары позволили ей заметить, как что-то мелькнуло наверху, там, где в многослойных, противостоящих фуриям клетках были заперты граждане. Сталь, ударив о сталь, выбила искры. Еще одна россыпь искр посыпалась там, где вторая стрела с невероятной силой и точностью ударила в подвес клетки, и дюжина граждан с высоты в три человеческих роста свалилась на мостовую.
Вместе с искрами от второй подвешенной клетки раздались новые крики.
– Ко мне! – Амара подскочила к ближайшей клетке. – Ко мне, алеранцы!
– Курсор, берегись! – крикнули ей из темноты.
Развернувшись уже с мечом в руке, Амара столкнулась с первым поднявшим тревогу ящером. Дав ему взвиться в прыжке и уклонившись в сторону, она встретила его мечом Бренсиса и почувствовала, как клинок протыкает хитиновый панцирь. Но удар, во́роны побери проклятые ошейники, сбил равновесие и ей, так что Амара свалилась одновременно с ящером, который, истекая гнусной темной жижей, пытался нашарить ее лапами.
Словно гром прозвучал над головой, и создание ворда будто кувалдой ударило. Стрела Бернарда вонзилась ему в основание черепа и ушла внутрь до буро-зеленого оперения.
Подняв глаза, Амара увидела, как муж с луком в руке прыгает с невысокой крыши на задок телеги, а с него – на площадь. Он шагнул к деревянной клетке – надо думать, для заклинателей металла – и провел рукой по крышке. Дерево ответило стоном, покорежилось и развалилось на куски, выпустив пленников.
– Ты цела? – Бернард протянул ей руку, взглянул испуганно. – Ранена?
Она, ухватившись за руку, позволила поставить себя на ноги.
– Я… учитывая обстоятельства, да… в смысле, да, цела. Кровь не моя. Бренсиса.
– О… – Бернард так обмяк от облегчения, что Амара готова была рассмеяться. – Молодец.
От его похвалы ошейник на бедре впрыснул ей порцию удовольствия.
– Ох! – захлебнулась Амара. – Пожалуйста, любимый, выбирай слова.
Бернард заморгал, потом, видно, понял. Лицо его омрачилось, он шагнул ближе к ней, отложил лук. Клокоча горлом, взялся за ошейник у нее на горле, голыми руками переломил и сорвал с шеи.
– Ключа к первому я так и не нашел, – сказал он, опустившись на колени. Металл на бедре облегал гораздо плотнее, и его загрубевшие теплые пальцы, подцепляя его, царапнули ей кожу. – Постой смирно, как бы тебя не поранить.
Когда он на мгновение замер, у нее мелькнула дикая мысль, что он поддался искушению. Не хочет снимать с нее ошейник? Мыслимо ли ждать от него такого? Что, если оставит как есть? Ошейник отозвался на эту мысль чистым восторгом, и Амара заколебалась, не в силах вспомнить, что в том плохого…
А потом снова щелкнул разорванный металл, и в голове разом прояснилось.
– Мерзость! – с отвращением сплюнул Бернард, показывая ей разорванное стальное кольцо.
– Ворд! – выкрикнул кто-то из запертых в деревянной клетке пленников.
Один из ящеров, перебравшись через стену, спрыгнул на пропитанную водой клетку с несчастными заклинателями огня и принялся терзать их когтями. Бернард с разворота швырнул в него стальной обруч. Усиленный фуриями бросок, попав в сустав лапы, порвал его, как бумагу. Стражник ворда с визгом заметался, разбрызгивая кровь по всей площади.
Амара бросила свой меч одному из заклинателей металла. Ворд уже лез через стены. Указав на соседние клетки, она рявкнула:
– Освободи их!
– Слушаюсь! – выкрикнул недавний пленник и, развернувшись к подвешенной клетке заклинателей земли, вскрыл ее тонким стальным клинком. Прутья решетки, брызнув искрами, разошлись, а он уже бежал к следующей.
Бернард снова взялся за лук и хладнокровно сбил со стены пару вордов.
– Нам их не удержать, – поизнес он. – Собирай заклинателей ветра и уводи отсюда.
– Не дури! – огрызнулась Амара. – Уйдем вместе.
– Слишком их много. А наши безоружны и половина на ногах не держится, – сказал Бернард.
В небе уже гудели крылья рыцаря ворда. Бернард попал ему в грудь. Рыцарь свалился наземь, как раненая куропатка, и кто-то из освобожденных заклинателей земли добил его вырванным из клетки тяжелым прутом решетки.
Но ворда прибывало и прибывало. Твари со всех сторон облепили стены, гудящий воздух выпустил из себя еще полдюжины крылатых чудовищ, обрушившихся на беззащитных, не успевших опомниться пленников.
По воздуху пронесся вдруг раскаленный добела шар; не к ворду – он пролетел прямо у них над головами и взорвался за спиной. Амара успела подумать, что заклинатель огня основательно промахнулся, но нет. От волны жара почернели и свернулись сравнительно тонкие крылья рыцарей ворда, а горячий шквал опрокинул, завертел летучих тварей, посбивав их на землю.
– Ползучие исчадья во́ронов! – проревел хриплый голос, а за голосом показался кряжистый старик с еще сквозившими в серебряной седине огненно-рыжими прядями. Хромающего старца поддерживала молодая женщина, которую Бренсис называл Флорой.
– Грэм? – с радостным изумлением крикнул Бернард.
Старый заклинатель огня прищурился, узнал:
– Бернард? Какие во́роны занесли тебя на юг?
Бернард пристрелил пережившего огненный шквал рыцаря ворда.
– Вас спасаю, разве не видно?
