Одержимый лев бежал, высунув полусгнивший язык. Уши, раньше стоявшие торчком, обвисли и болтались на бегу, как вялые капустные листья. На клыках у него наросла зеленоватая плесень или лишайник. Вырвавшись на поляну, он с такой силой ударил плечом поваленный ствол, что из него дождем посыпалась щепа. Мертвое тело как будто не ощутило удара.
Амара выпустила стрелу. Та легко прыгнула на сорок шагов между ней и львом, ударила в его череп прямо над глазами и, отскочив от твердой кости, погрузилась в мощное выпуклое плечо.
Разведчик ворда даже не дернулся.
Амара подхватила вторую стрелу.
Из-под львиных лап комьями летела земля. Амара отогнала мысль, что будет, если этот таран из гнилого мяса и твердых костей с разгона врежется в нее. Пока лев выпугивал из травы птиц, разгоняя замедленный переполох из перьев, бьющихся крыльев и стеклянных глазок, она наложила стрелу.
Упав на колено, она до отказа натянула тетиву и застыла, измеряя каждый рывок разлагающегося тела, отслеживая движение, выжидая точное время для удара.
Двадцать шагов. Пятнадцать. Десять.
На десяти шагах она выпустила стрелу и повалилась на бок.
Древко вошло в открытую пасть и скрылось в ней. Широкий наконечник целиком погрузился в глотку.
Передние лапы зверя разом подогнулись, лев с размаху ткнулся носом в землю, проехался по ней, ероша короткую шерсть под челюстью. Хребет скрутился, вывернув круп, задние лапы задергались и тоже подломились, вынудив Амару подтянуть колени к груди, чтобы их не придавило сокрушительной тяжестью.
От удара у травяного льва порвалось брюхо, и Амару захлестнуло омерзительное зловоние. У нее свело живот, она перевернулась, выплескивая на землю его содержимое.
Покончив с этим неприятным делом, она подняла глаза к еще подергивавшейся туше и поняла, что слышит что-то… слабое, болезненное повизгивание. Захватчик ворда. Такие, проникая в тело, поселялись обычно в черепе. Должно быть, ее стрела ранила эту тварь.
Дело еще не сделано. Травяной лев и раньше не был опасен – опасен захватчик. Нельзя, чтобы он возвратился к ворду.
Она пошарила глазами по сторонам, нашла камень немногим меньше своей головы. Подняв его, заставляя себя не шарахаться от вони, вернулась к еще содрогавшемуся трупу травяного льва, подняла камень и с силой обрушила на череп зверя.
Болезненное повизгивание оборвалось.
Она подняла взгляд к вылетевшему на поляну Бернарду, который рывком удержал коня. Он, еще сжимая лук, посмотрел на нее, потом молча подвесил лук к седлу и пустил лошадь шагом. Следом за ней показалась вторая, оставленная Амарой.
Амара пошла ему навстречу, подальше от смрада.
Он протянул ей фляжку с водой. Прополоскав рот, она сплюнула и стала пить.
Он сосредоточенно разглядывал льва:
– Славный выстрел.
В его устах это было не пустой похвалой.
– Спасибо, – отозвалась она.
Бернард поцокал ее лошади, и та кротко потянулась к его раскрытой ладони. Подобрав поводья, он протянул их Амаре:
– Давай двигаться. Где был один разведчик, могут быть и другие.
– Бернард, – сказала она, оглянувшись на труп, – я не хочу кончить вот так. Не хочу, чтобы меня использовали против моего народа. Лучше умереть. – Она повернулась к нему. – Прошу тебя, позаботься об этом, если до такого дойдет.
– Нет, – сказал он.
– Но если…
Взгляд его стал жестким.
– Этого не будет, – отрезал он и чуть не швырнул поводья ей на грудь. – Я не уступлю, графиня. Никому. И ворду в том числе.
– Дипломатия – это искусство уступок, – говорила госпожа Пласида, пока воздушные носилки опускались к Защитной стене. – Главное тут – найти такие, которые устроят все заинтересованные стороны.
– Это если предположить, что все заинтересованные стороны готовы чем-то поступиться, – ответила Исана. – Ледовики много веков ведут войну против Алеры. И мне не верится, что владетели Антиллы или Фригии, поколениями сражавшиеся с северными племенами, оказались склонны к великодушию.
– Ничего я не предполагаю, – вздохнула Ария. – Надеялась, что вы этого не сознаете. Я подумала, может быть, внушенный вам оптимизм и других сколько-то подвигнет к согласию.
Исана слабо улыбнулась:
– Что вы можете рассказать об Антиллусе Раукусе?
– Он великий боец, может быть самый опытный в Алере тактик, и мало кто оспаривает его превосходство в боевой магии. Он побеждал в значительных сражениях против…
Исана покачала головой, нахмурилась, почувствовав, как остыл воздух, и плотнее закуталась в плащ.
– Я не о том, – мягко остановила она собеседницу. – Мне не то нужно. Расскажите мне
Ария прикрыла глаза и виновато покачала головой:
– Конечно. Простите. У меня всю дорогу не шла из головы война. Как обеспечить едой и снаряжением людей мужа и все такое.
– Я вас понимаю. Так об Антиллусе?
Ария сложила руки на коленях и с минуту сосредоточенно смотрела в окно.
– Страстный, – наконец заговорила она. – Пожалуй, я не знаю человека более страстного. Отчасти потому он так силен в заклинании фурий. Он горячо верит в то, что делает. Или делает только то, во что горячо верит. Это зависит от точки зрения.
– Он верен Алере? – спросила Исана.
Ария медленно вздохнула.
