– Сожалею, что не имел возможности сам приветствовать вас, – без выражения проговорил он. – Долг требовал моего личного присутствия.
– Разумеется, консул, – сказала Исана. – Я… прошу принять мои соболезнования по поводу страданий ваших людей.
Он кивнул, но и кивок вышел таким же пустым.
– Здравствуй, Ария.
– Здравствуй, Антиллус.
Он указал на полосу голой земли, и в глазах его загорелся неприятный огонь.
– Видела, чем я сейчас занимался?
– Да, – сказал Ария.
– Не будь у моих людей обыкновения, отбыв срок службы, прихватывать с собой казенные мечи, на что я старательно закрываю глаза, там сгорели бы женщины и дети их доменов, – прорычал он.
Ария сжала губы, молча опустила глаза.
Антиллус снова повернулся к Исане:
– Мира с ледовиками можно добиться лишь одним способом.
Исана чуть подняла голову, медленно вздохнула:
– Каким же?
– Они звери, – с отвращением бросил Антиллус. – Я не торгуюсь со зверьем. Их можно убить или оставить как есть. Что ни говорите, госпожа моя, чем скорее вы осознаете истинное положение дел, тем скорее сумеете помочь мне и Фригиусу исполнить необходимое для настоящей помощи югу.
– Сиятельный господин, – осторожно начала Исана, – Первый консул…
– Первый консул… – Каждый звук в устах Антиллуса сочился презрением. – Он не представляет, как мы живем. Он не знает, скольких легионеров я похоронил – в основном шестнадцати-семнадцатилетних мальчишек. Он не представляет, что такое ледовики и на что они способны. Он ничего не видел. Ему не приходилось смывать с себя кровь. А мне приходится. Каждый день.
– Но…
– И думать не смейте, что вам можно, заглянув сюда на полчасика, учить меня распоряжаться в моих владениях, госпожа! – прорычал Антиллус. – Любимчики Гая не будут мной управлять…
– Антиллус! – Голос Арии был немногим громче шепота, но щелкнул кнутом и хлестнул всех троих.
Консул закрыл рот и впился глазами в госпожу Пласиду. А потом отвел взгляд и помотал головой.
– Тебе бы отдохнуть, – предложила Ария.
Антиллус только закряхтел в ответ. И, помолчав, обратился к Исане:
– Ваш дикарь здесь. В лагере с моими дикарями. Увидите его утром. Гариус покажет вам ваши комнаты.
Он развернулся, взметнув алый плащ, и скрылся в темноте за светом факелов.
Исана снова вздрогнула, зябко потерла плечи.
– Сударыни, – позвал Гариус, – извольте пойти за мной, я провожу вас в комнаты.
Искусство уступок?
Как прикажете договариваться, когда одна сторона и думать не хочет о мире?
Услышав взбудораженные голоса в каюте, Маркус задержался перед входом.
– И что нам было делать, Магнус? – орал Максимус. – Принцепс – и вместе с ним, похоже, все шуаранские канимы – уверены, что иначе нельзя.
– Неприемлемый риск. – Голос старшего камердинера легиона чуть ли не скрипел от тщательно сдерживаемой ярости. – Принцепс Алеры не может бродить по территории чужеземного государства в одиночку – без охраны и прикрытия.
– Его, вообще-то, не назовешь беспомощным младенцем, – прозвучал более спокойный и размеренный голос Антиллуса Красса. – Возможно, мой брат не так уж не прав, Магнус.
Маркус слабо улыбнулся. Неплохо зная Красса, он не сомневался: молодой человек не так безрассуден, чтобы заодно с Максимусом отправить принцепса в самое сердце канимских земель. Но, поддержав брата сейчас, он ловко лишал Максимуса возможности возражать, когда Красс уступит.
– Октавиан незаменим, – объявил Магнус. – За его благополучное возвращение в Алеру можно отдать всю экспедицию, и наш долг – обеспечить его скорейшее возвращение. Нами можно пожертвовать, судари. Им – нет.
– Я не сударь и не жертва, – вмешалась молодая маратка. – И не вижу, чем смерть ваших людей поможет моему алеранцу вернуться домой. Вы видели его в море? Как, по-вашему, управится он с кораблем в одиночку?
После длительного молчание кислым тоном заговорил Магнус:
– Я рассуждал умозрительно, посол.
– А… – сухо усмехнулась Китаи. – Вы не объясните мне разницу между умозрением и пустозвонством?
– Ладно, – гулко пророкотал Октавиан. Его юношеский голос уже отяжелел от привычки командовать. – По-моему, этого гарганта мы уже заездили до смерти.
– Принцепс… – начал Магнус.
– Магнус, – перебил его Октавиан, – я фактически пленник – как и наш флот. Гаванью владеют шуараны. Если я, даже прикрывшись уважением к Учителю войны Ларарлу, откажусь с ним встречаться, им ничего не стоит обстрелять нас из своих балест и всех пустить на дно – со мной вместе. Оттуда мне будет затруднительно благополучно возвратиться в Алеру.
– Мы могли бы прорваться, – жестко проговорил Магнус.
– Возможно. Нарушив перемирие, нарушив слово, обманув их доверие и ударив первыми, – несколько жестче отозвался Октавиан. – Этого не будет, Магнус. По большому счету, это было бы ничуть не менее опасно.
– Принцепс…
Октавиан в гневе не повысил голоса. Слово прозвучало тихо, разве что резче и отчетливее обычного:
– Довольно.
Маркус поднял руку, стукнул в дверь и вошел, по обыкновению не дожидаясь отклика. Он застал всех врасплох. Они обернулись к нему, захлопали глазами.
Маркус отсалютовал.
