Три его создания быстро двигались, прижимаясь к земле. Длинные шесть ног на узких гибких туловищах, тонкие хвосты хлещут по воздуху. Мелкая чешуя черного хитина блестела и лоснилась, отражая кровавый закат. Фиделиас мельком отметил их сходство с гаримами – хищными ящерами южных болот – и сорвался с места.
От гладия было бы мало проку. Поэтому он дотянулся до своей земляной фурии Ваммы, через нее черпая силу из несокрушимых костей старой горы. И подхватил тяжелый, толстый кол, приготовленный для частокола.
Развернувшись к ближайшей твари, Фиделиас по дуге сверху вниз взмахнул тяжелым колом – как топором. Дубина весила не меньше восьмидесяти фунтов, но он размахнулся легко, как ребенок тросточкой, и поразил передового ворда жестоким, сокрушительным ударом. Во все стороны брызнула серо-зеленая кровь, забрызгала и Фиделиаса, и Магнуса.
Кол разломился надвое, один конец ощетинился щепками и осколками. Развернувшись к следующему врагу, Фиделиас ткнул в него этим концом как копейным наконечником. Удар больно отдался в локте и плечах, и даже поддержка Ваммы не помогла ему устоять на ногах. Кол раскололся вдоль, а сам Фиделиас тяжело грянулся оземь. Пронзенный ворд бешено забился, умирая; несколько обломков дерева, слишком больших и убийственно острых, чтобы назвать их щепками, торчали у него из затылка.
И тут налетел третий ворд.
Он впился зубами в икру, дернул со страшной силой. Фиделиас услышал, как ломалась кость ноги, а боль потерялась за мощным рывком. Тварь хлестнула хвостом, но Фиделиас удержался и силой фурии опрокинул врага, лишив возможности действовать когтями или хвостом, да и опоры на шесть лап лишив тоже. Враг был невероятно силен. Если упрется всеми конечностями, попросту оторвет ногу по колено.
Длинный тонкий хвост внезапно обвил ему бедро, и Фиделиас на миг окаменел от ужаса при виде выдвинувшихся по всей его длине острых зубцов. Твари довольно было сдернуть обхватившее ногу кольцо, чтобы срезать мясо с кости, как нарезают окорок.
Магнус с воплем ударил своим гладием.
В его тощие старческие руки тоже влилась сила земли, и прославленный меч легионов по основание обрубил чешуйчатый хвост.
Выпустив Фиделиаса, ворд с пугающей точностью и проворством развернулся к Магнусу, всей тушей навалившись на старого курсора.
Столкнув с себя грузного врага, Фиделиас увидел, что Магнус обеими руками отводит пасть ворда от лица. В магии земли старик уступал Фиделиасу. Ему не хватало сил сбросить ящера, и тварь уже рвала его тело, продвигая чудовищную пасть к лицу.
На миг они с Магнусом встретились глазами.
В сознании Фиделиаса шел спокойный и ясный логический расчет – словно он решал учебную задачу.
Самый подходящий случай. Ворд основательно порублен. Ближайшие легионеры уже похватали оружие и мчатся сюда, но спасти Магнуса им никак не успеть. Сам Фиделиас тяжело ранен. Боль пока не дошла до сознания, но он и так знал, что даже помощь легионерского целителя не поставит его на ноги в ближайшие дни.
Никто не укорит его за то, что он убил всего двух из трех чудовищ. Фиделиас останется тайной. Валиар Маркус сможет жить спокойно. И всего этого можно достичь… простым бездействием.
Всего лишь ничего не делать, позволив ворду, врагу всего живого на Карне, растерзать доверенного и верного законному Первому консулу человека.
Его вдруг захлестнула ярость. Ярость на всю ложь, на все коварное честолюбие, что отравляло сердце Алеры после смерти Гая Септимуса. Ярость на упрямую гордыню Секстуса, заставившую его превратить государство в отравленный котел измен и интриг. Ярость на все, что ему приходилось исполнять во имя присяги, а потом – якобы ради блага всей Алеры, когда он решил, что тот, кому он присягал, не исполняет своего долга перед государством. Ярость на все дела, которые ужаснули бы мальчишку-студента, если бы тот увидел их в своем будущем.
С этим надо кончать.
Здесь, перед лицом величайшей на его памяти угрозы, надо кончать.
Валиар Маркус яростно взревел и всем телом обрушился на спину ворда. Он вбил наруч доспехов в пасть врага и ощутил страшное давление сомкнувшихся челюстей. Не обращая внимания, он рванул от плеча, выворачивая голову твари, как выворачивают из земли пень.
Ворд свирепо зашипел. Гибкая тонкая шея отказывалась ломаться. Но Валиар Маркус, налегая и дергая, увидел, как встопорщились покрывавшие шею чешуи, обнажив беззащитную плоть для нанесенного под точным углом удара.
Увидел это и мастер Магнус.
Неуловимым движением фокусника выхватив из рукава нож – маленькое, блестящее и смертоносно заточенное лезвие, – курсор по рукоять воткнул его в шею ворда. И, резко провернув, вскрыл твари горло.
Ворд вздыбился, напрягся в агонии, но челюсти его уже утратили силу.
Тут подоспели двое легионеров, порубали его мечами, и все кончилось.
Маркус откинулся на спину. Один из легионеров уже метнулся за целителем и поднял тревогу. Другие построились, бронированными телами загородив двух раненых стариков от подступающей темноты.
Маркус полежал, отдуваясь, и повернул голову к Магнусу.
