Старый курсор уставил на него ошарашенный взгляд. Лицо и седая борода его были в пятнах зеленоватой крови. Всмотревшись в лицо Маркуса, он издал несколько невразумительных звуков.
– Нам надо поговорить, – проворчал Маркус. Ему самому голос показался хриплым и тонким. – Уж очень ты стал недоверчив, старина. Бросаешься на каждую тень. Пора бы тебе расслабиться.
Магнус смотрел на него. Потом отвернулся, обвел глазами разбросанные трупы ворда. Один еще дергался, и за секунду до смерти ломая хвостом низкий кустарник.
Магнус сипло хихикнул.
И Маркус тоже.
Подоспевший целитель с помощниками решили, что два раненых старца лишились рассудка. А те только пуще хохотали и не могли остановиться.
У штабной палатки загрохотали беговые сапоги, Антиллар Максимус выкрикнул пароль так, словно решил одной силой звука снести стоявшего рядом часового. Тави тут же оторвался от доклада, поднял руку, и мастер Магнус умолк. Старый курсор собрал со стола рассыпавшиеся страницы, одной рукой придержав недочитанные. Еще мгновение, и отброшенный рукой Максимуса полог впустил внутрь порыв ветра и запах весеннего дождя.
Тави улыбнулся предусмотрительности Магнуса. Страницы не разлетелись. Старый трибун позавчера получил ранение, но всего одну ночь пользовался предоставленным трибуном Фоссом отпуском, уже наутро явившись в штаб.
– Тави, – пропыхтел Макс, – ты должен это видеть. Я привел тебе коня.
Тави, услышав обращение по имени, вздернул бровь и встал.
– Что стряслось?
– Сам увидишь, – сказал Макс.
Тави проверил, хорошо ли прилегают доспехи, набросил перевязь гладия и вместе с Максом вышел к лошадям. Взметнувшись в седло, он подождал, пока Макс с двумя легионерами, которые в данный момент несли караульную службу, тоже сядут на коней, и жестом предложил Антиллусу показывать дорогу.
За прошедшие после высадки дни канимы и алеранцы установили порядок в своих лагерях. Ненадежной представлялась лишь одна точка – место, где в долину между алеранскими лагерями впадал ручей, прорезавший такое глубокое русло, что отвести его в тот или другой лагерь не удалось. Поэтому воинам трех лагерей пришлось пользоваться колодцами, пробитыми техниками Тави в каменистой земле долины, и мелкими прудиками примерно посредине канимского лагеря.
Пока что водой делились без серьезных недоразумений – то есть никого еще не убили, хотя один каним и двое алеранцев были ранены.
Тави вслед за Максимусом проехал к южным воротам канимского расположения. Там стояли двое из воинской касты – один в нарашской стальной броне – черно-багровой, другой – в полуночно-синей шуаранской. Нарашанец, приветственно вскинув руку-лапу, выкрикнул:
– Открыть ворота перед гарадой Учителя войны!
Сделанные из натянутой на костяную раму левиафаньей шкуры ворота широко распахнулись, и они вступили за канимские укрепления.
– Десять минут как началось, – рассказывал Макс. – Я велел легионеру остаться там и записывать все, что услышит.
Тави хмуро смотрел перед собой, чтобы лошадь не оступилась и не взбесилась от бившего в ноздри звериного духа. Впереди собралась толпа, и к ней спешили всё новые канимы. Тави даже с высокой конской спины ничего не видел за головами – почти все канимы были ростом не меньше восьми футов.
Затертые в давке, Тави со спутниками остановились. Вокруг слышалась рыкающая и ворчащая канимская речь. Макс сделал еще одну попытку пробиться сквозь толпу, но в этом яростном гомоне затерялся даже его легионерский рык.
Низко взревел медный канимский рог, и малая фаланга воинов в красной броне решительно разрезала толпу – так преодолевают течение быстрого потока. Тави узнал воина с серебристой шерстью – это был Градаш, начальник Охотников – воинское звание, примерно равное званию центуриона. Тот направил своих в обход алеранцев и уважительно склонил голову набок. Тави ответил тем же.
– Тавар, – окликнул Градаш. – С твоего согласия я проведу тебя дальше.
– Благодарю, Учитель охоты, – отозвался Тави.
Градаш снова показал горло и выкрикнул новые приказы. Зевак мигом растолкали, позволив алеранским коням двинуться вперед.
Очень скоро они оказались у главного водопойного пруда, окруженного канимами и замешавшимися между ними алеранцами. Увидев, в чем дело, Тави сквозь зубы втянул воздух.
Неудивительно, что все собрались поглазеть.
Над водной гладью стояла закутанная в плащ фигура. Капюшон скрывал ее лицо целиком, кроме темных губ и бледного тонкого подбородка. И все равно у Тави захолонуло сердце.
Царица ворда!
Канимские солдаты провели Тави со спутниками к дальней стороне пруда, где уже стояли Варг с Насаугом и третьим – седым старым канимом в доспехах из кусков хитина. Поверх доспехов на нем была красная мантия с капюшоном, и в ее прорезях виднелась одежда канимского ритуалиста – только Тави впервые видел, чтобы это одеяние изготовили не из светлой и мягкой человеческой кожи.
Царица ворда не шевелилась. Пробежав глазами по линии прудов, Тави увидел над каждым такой же образ. Толпа все густела.
– Клятые во́роны, – ругнулся Макс. – Водяное послание!
