Он жив и он рядом. Мне ничего больше не надо… Все обиды улетучились, показались совсем никчёмными.
Тихонько выхожу из палаты и беззвучно закрываю за собой дверь.
Надо выйти на улицу, подышать свежим воздухом. Больничная атмосфера давит, а слёзы душат.
Шоркаю ногой в ожидании лифта. Когда створки открываются и все выходят, напротив меня остаётся лишь один человек.
Отец Алекса.
Этого человека трудно забыть, сын очень на него похож. Сейчас я улавливаю явное сходство.
Я захожу и нажимаю кнопку первого этажа. Он пристально гневно смотрит на меня, а потом неожиданно блокирует лифт.
Я молчу… И так видно, что у мужика пригорает, пусть выговорится. Но он подходит ко мне и сжимает руку на моей шее, перекрыв мне дыхание.
Не шевелюсь… Его можно понять.
— Это ты, сука, во всём виновата, — рычит мне в лицо. — Я тебя сейчас удавлю.
— И кому сделаете лучше? — сиплю сдавленным голосом.
— Никому… Просто избавлюсь от огромной проблемы в нашей жизни, — сжимает руку сильнее и немного приподнимает, заставляя меня встать на цыпочки.
— Не боитесь, что Алекс вас не простит? — слова выходят с трудом.
— Зато жив будет.
— Не факт… Он уже один раз пытался себя убить. Может и повторить.
Он опять сдавливает пальцы, впиваясь в кожу. В его глазах плескается бешенство, а лицо перекашивает от ярости.
Я хриплю, но не сопротивляюсь.
Громов вдруг ослабляет хватку.
— Ты ему всю жизнь испоганила, тварь! Он должен был жениться на дочери партнёра. А теперь у меня проблемы.
— Так вы за деньги переживаете? — он опять сдавливает шею. — Я вам всё компенсирую. Сколько вы потеряли?
— Дохрена, — с звериным рыком.
— Вы знаете, что у меня есть деньги.
— Сына у меня купить хочешь?
— Он не продаётся. Быть со мной — его выбор. И вы ничего не измените. Но я могу купить ваше спокойствие…
Он отпускает.
Я падаю на колени, меня начинает бить кашель.
Громов смотрит на меня, как на нечто отвратительное, корчащееся у ног более совершенного существа.
— Мы с Алексом любим друг друга, и вы ничего с этим не поделаете. Согласитесь вы или нет — мы будем вместе, — проговариваю с трудом, когда прихожу в себя.
Сажусь на пол и откидываюсь спиной на стенку лифта. Голова кружится от нехватки воздуха.
— Сколько вы хотите? — задаю ему вопрос.
— Засунь свои деньги… — кричит на меня. — Просто исчезни и всё.
— Извините, но не могу исполнить ваше желание. Придётся вам меня терпеть. Но обещаю часто к вам в гости не наведываться, чтоб не раздражать своей рожей.
Он хватает меня за грудки и приподнимает, встряхивает как мешок и глядит прямо в глаза.
— Я тебя убью, если ты что-нибудь сделаешь моему сыну! — грозно оскалится.
— А мы с вами одной крови, оказывается…
— Шутить со мной пытаешься? — трясёт меня.
— Да какие шутки! Мы с вами два преступника.
— Я никого не убивал!
— Но мошенник вы знатный, — ударяю ему ребром ладоней по рукам, отчего он их опускает.
В его глазах мелькает растерянность.
— Думаете, я не знаю про ваши махинации и то, что вы себе дорогу взятками и откатами пробиваете?
— Ты не докажешь!
— А мне и доказывать не надо. Достаточно намекнуть, кому надо и они сами всё нароют. С налогами тоже мухлюете.
Он отступает на пару шагов назад.
— Так что не смейте меня пугать, а то запущу динамо-машину вашего банкротства. Проснетесь с голой жопой на тюремных нарах, — разблокирую лифт и снова нажимаю на кнопку первого этажа. — Моё предложение с финансовой помощью всё ещё в силе, — говорю ему, прежде чем выйти из лифта.
— Пошла ты!
Хьюстон.
Ноги гудят от ходьбы по торговому центру. Присев на скамейку, ощущаю жужжание телефона в своей сумочке.
— Да, любимый! — отвечаю на звонок мужа.
— Я тебе уже несколько раз звонил, а ты трубку не берешь! — накидывается с упреками Алекс.
— Извини, я в молле. Здесь очень шумно.
— А я думал, что ты в свой выходной встречаешься с любовником, — отпускает дурацкую шутку.
— У меня только один любовник и я сейчас с ним разговариваю.
На том конце слышится смех.
— Ты не забыла что у нас через две недели годовщина свадьбы?
— Не забыла. Я прилечу в Нью-Йорк, как и обещала, — успокаиваю его.
— Хорошо. Тебя ждёт сюрприз.
— Не надо сюрпризов! — вспоминаю последнюю годовщину в первом браке. — Давай просто поужинаем и проведём ночь вместе.
— Поздно… Я уже всё устроил.
Я шумно выпускаю воздух из ноздрей.
— Не волнуйся. Сюрприз приятный, — чувствует моё настроение. — Я тебя люблю!
— Я тебя тоже люблю…
— Пока. Целую!
— И я.
Он отключается.
Через два месяца после выхода Алекса из больницы мы сыграли скромную тайную свадьбу, на которую были приглашены самые близкие люди и друзья. И двадцати человек не набралось.
Помню, как дико волновалась и с нетерпением ждала, когда скажу "согласна". А регистратор, как нарочно, тянул волынку с красивыми пафосными словами о любви и преданности. Клятвы, эти идиотские, которые мы придумывали и меняли раз за разом до дня Х.
Алекс не заморачивался, он просто написал стихи и пропел их. Но как же это будоражило, доходя до каждой клеточки.
Любить вечно, пока смерть не разлучит нас…
Мы знаем, значение этих слов, как никто другой.
