– Ас ней что-то случилось? – в свою очередь быстро спросила Лариса.
– Наверное…
– Что с ней случилось, Дмитрий? Вы знаете? – Лариса пристально посмотрела в глаза Филимонову, но он отвел взгляд. – Если вы знаете, то скажите…
– Нет, не знаю, – хмуро сказал Филимонов. – Не знаю.
– А мне кажется, что знаешь, – упрямо сказал Патрушев.
И эта его фраза стала поворотной. Филимонов привстал со стула и, поглядев на приятеля внезапно ненавидящим взглядом, повторил, чеканя слова:
– Я не знаю, что случилось с этой дурой. Она куда-то пропала. И мне все равно, что с ней.
– Ну зачем же так категорично? – рассудительно заметила Лариса, изо всех сил стараясь сохранять невозмутимость и упорно следовать модели своего поведения – полностью принимать человека со всеми его неадекватностями.
– Слушай, Дмитрий, а когда ты последний раз видел Аткарского? – продолжил расспросы Патрушев. – В смысле, перед тем как его убили.
– Убили? – ухмыльнулся Филимонов.
– Так ты что, не в курсе?
– Я-то? Я-то в курсе… – ухмылка Филимонова стала шире и явственнее.
– Тебя это забавляет? А ты знаешь, что в убийстве обвиняли меня?! – Патрушев начал заводиться.
– Тебя? Ну, это они хватили лишку, – Филимонов как-то нервно откинулся на стуле. – Ты-то здесь при чем? Ты-то ни при чем.
Патрушев в свою очередь нервно завертел головой из стороны в сторону.
– Слушай, Диман, кончай пудрить нам мозги! – возмутился он. – Сидит и несет здесь бред всякий!
– Да, – тут же согласился с ним Филимонов. – Я рад, что Аткарского наконец-то нет с нами.
И под остолбеневшими, настороженными взглядами Ларисы и Андрея закончил, разведя руками:
– Потому что пообщаешься с такими, как он, и станешь таким вот…
Эта невразумительная тирада должна была означать, что Филимонов отдавал себе отчет в том, что ведет он себя ненормально и обвиняет в этом не кого иного, как Аткарского.
– Он что, тебя загипнотизировал? – продолжал Патрушев.
– Он? Загипнотизировал? – рассмеялся Филимонов, и тут же смех его так же резко оборвался как и начался:
– Впрочем, да, наверное…
– Ты же был нормальным человеком! – У Патрушева начала прорезаться истерика. – Что с тобой произошло?
– Деньги порой заставляют изменить свое будущее. Я стал другим, и меня больше не устраивает эта планета.
– То есть, как я поняла, реальность вступила в полное противоречие с твоими внутренними установками? – по-иному расшифровала Лариса слова Филимонова.
– Глупые вы люди! – неожиданно взорвался Филимонов. – Ничего вы не понимаете! Аткарский – это слуга Сатаны.
– Я ничего дурного не имела в виду: что ты так расстраиваешься? – продолжала упорно гнуть свою линию Лариса.
У нее было предчувствие того, что она стоит близко перед разгадкой тайны убийства Аткарского и исчезновения Оли-шизофренички. В поведении Филимонова она с самого начала заметила глубокие отклонения от нормы. Он постоянно менял свои амплуа в общении, будто играл какие-то роли: то изображая страсть и истеричность, то погружаясь в безразличие и депрессию. Все это свидетельствовало о том, что этот человек замешан в интересующих ее делах. Вот только как направить разговор в нужное русло? Похоже, Филимонов невменяем. Только почему это случилось так быстро, так внезапно? Ведь всего какую-то неделю назад он был совсем другим, тогда, на тусовке в «Салюте»!
– А почему бы мне не порасстраиваться?! – встал в позу Филимонов. – Два трупа за одну неделю – это мало?
– Почему два? – ошарашенно спросил Патрушев, игнорируя знаки Ларисы молчать.
– Почему два? – переспросил Филимонов, переводя злые глаза на приятеля. – Потому что так надо!
Надо отрезать язык, чтобы не болтали чего лишнего!
– А кому это было надо? – почти ласково спросила Лариса.
– Этого я не знаю, – плечи установщика сигнализации безвольно опустились.
А потом Филимонов неожиданно истерично рассмеялся и не мог остановиться в течение полминуты.
А Ларисе не давала покоя мысль: у нее все звучали в голове слова Григорьича о том, что они, братки, никогда бы не стали делать лишних движений и вырывать язык мертвому человеку. Действительно, зачем?
– А чего Аткарский болтал лишнего? – спросила Лариса.
Филимонов злобно посмотрел на нее:
– Ты в чем-то меня подозреваешь?
– В чем я тебя должна подозревать? – совсем простодушно спросила Котова.
– Глупая, но очень хитрая баба! – прищурив глаза и погрозив Ларисе пальцем, сказал Дмитрий.
– Ну, ты полегче! – повысил голос Андрей.
– Это вы полегче! – резко парировал Филимонов. – И вообще, по-моему, наше общение несколько затянулось. Я плохо себя чувствую и хочу отдохнуть.
– Ты же только недавно встал! – заметил Патрушев. – Какой к черту отдых?!
– Неважно! Я устал от вас! – закричал Филимонов.
– Мы никуда не уйдем, пока ты не расскажешь все, что знаешь, – Андрей был настроен решительно.
– Приходите вечером, сейчас у меня болит голова, – раздраженно воскликнул Филимонов.
– Ты что, нас гонишь? – спросил Патрушев, словно не веря в реальность происходящего.
– Да, я должен побыть один. Убирайтесь отсюда!
Быстро! – глаза хозяина квартиры излучали бешенство и ненависть.
