Лариса какое-то время внимательно смотрела на Филимонова, оценивая, как им лучше поступить: или попробовать все-таки зацепить его в общении, или все же, повинуясь чувству самосохранения, удалиться.
Ведь было понятно, что человек явно не в себе. От него можно ожидать чего угодно.
И она решила уйти, соблюдая по минимуму ритуал.
Постараться успокоить Филимонова, выйти и позвонить Карташову. А потом психологу Курочкину. Или по «ОЗ», чтобы приехала бригада санитаров и Филимонова поместили в специализированное учреждение за городом.
– Ну, мы уходим, – как ни в чем не бывало сказала Котова и пошла к выходу. – Не скучай тут без нас.
Патрушев какое-то время сидел на стуле и бросал нервные взгляды то на Филимонова, то на Ларису.
А Дмитрий молчал, лишь нетерпеливо похлопывая себя рукой по коленям. Весь его вид выражал полное согласие с уходом Ларисы.
– Андрей, пошли, – жестом позвала Патрушева Лариса.
– Вали, вали! – Филимонов вскочил и схватил Патрушева за руку. Тот начал вырываться.
– Пойдем, Андрей, мы еще вернемся вечером, – невозмутимо говорила Лариса. – К тому времени Дмитрий отдохнет, и все будет нормально.
Патрушев, посомневавшись еще немного и вырвавшись из объятий Филимонова, недовольно вышел в прихожую и, очутившись затем на лестничной площадке, бросил на Филимонова взгляд, полный укоризны и возмущения. Филимонов опустил глаза.
– Ну, Дмитрий, смотри у меня! – погрозил пальцем Патрушев. – Если что…
Недоговорив, он порывисто бросился вниз по лестнице. Филимонов посмотрел ему вслед, и в этом взгляде Лариса неожиданно прочитала жалость и печаль. Этот взгляд был, пожалуй, самым человеческим за все время общения с Дмитрием в этот день. Она хотела было вернуться и постараться снова продолжить разговор, но Филимонов к тому времени уже вошел в квартиру и закрыл дверь.
Лариса последовала за Патрушевым. Сомнений в том, что Филимонов причастен к убийству Аткарского и предполагаемой смерти шизофренички Оли – не зря ведь он говорил о двух трупах за неделю – у нее уже почти не осталось.
Лариса с Патрушевым спустились вниз.
– Что ты думаешь по этому поводу? – тяжело дыша, спросил Андрей, остановившись прямо около подъезда.
– Что его одного оставлять нельзя. Сейчас я звоню в милицию, потом в психушку.
И Лариса решительно зашагала к машине, где оставила мобильник. Патрушев в нервном возбуждении последовал за ней.
Карташов оказался на месте и снова был недоволен звонком Ларисы. Он долго выяснял, кто такой Филимонов и почему он должен попасть в поле его зрения. Потом извинился, сослался на то, что к нему в кабинет зашло начальство, и три минуты сотовый телефон Ларисы работал вхолостую. Затем взял трубку и попросил перезвонить попозже. Через десять минут, при повторном разговоре она его все-таки убедила в том, что Филимоновым заняться необходимо. И пропавшей шизофреничкой тоже.
С того момента, как они расстались с Дмитрием, прошло уже около получаса. Лариса перевела дух после разговора с Карташовым, закурила и уже хотела было вызывать психиатров, как Патрушев вдруг с ужасом в глазах указал ей пальцем на группу людей возле подъезда, из которого они недавно вышли.
Там стояла молодая мама с маленькой девочкой, к которым присоединились две пенсионерки. У всех у них головы были задраны вверх. Девочка тоже показывала пальцем вверх и просила маму обратить внимание на что-то.
– Мам, посмотри!
Мать напряженно глядела ввысь. Однако первой поняла, в чем дело, одна из пенсионерок. Она всплеснула руками и закричала на весь двор:
– Господи ты боже мой! Да что ж это творится-то!
Лариса с Патрушевым, не сговариваясь, быстро выскочили из машины и через несколько секунд были там, где стояли задравшие вверх головы люди. И увидели, что с лоджии восьмого этажа свисал крупный мужчина, обвернутый в красную материю. Он был похож на вырванный изо рта, обагренный кровью красный язык…
…Карташов с группой оперативников прибыли примерно через сорок минут. Олег вылез из машины и устало посмотрел на Ларису.
– Ну, там, где Котова Лариса Викторовна, там всегда что-нибудь да случается, – ехидно заметил он.
Лариса же, потрясенная видом повесившегося Филимонова, не в состоянии была парировать колкость майора. Она вместе с Патрушевым только наблюдала за тем, как тело Филимонова снимают с балкона, а несколько минут спустя – как это самое тело, закрытое простыней, грузят в машину «Скорой помощи».
Выпроводив Ларису и Патрушева, Филимонов вернулся и сел в кресло. Он вытянул ноги и откинул голову назад. И был уже почти спокоен, пытаясь здраво оценить ситуацию.
Итак, он боялся. Боялся сесть в тюрьму на многие годы. Несправедливо было бы сидеть за убийство Аткарского, который явно заслуживал такой участи. Действительно заслуживал!..
Филимонову опять вспомнился последний разговор с экстрасенсом, когда он пришел к нему просто за поддержкой, за тем, чтобы Аткарский оправдал его, Филимонова, в его же собственных глазах. Ведь казнь бедной шизофренички была использована для каких-то целей, которые он, Филимонов, до конца не понимал и не знал.
