- Все, миледи, все. Буду как ангел. Так вот, я подумал: одна победа "Валендии", и "Валендия" - чемпион. Народ линует. Народ засучивает рукава. Трудится с утроенной силой. Четвертый регион - мой, кровный - лучший по всем статьям на планете. Вы скажете, что я честолюбец, - да. Но я хочу блага моему народу. Разве высокая за это цена - семь гульдов за паршивый мешок маиса?
Женский голос из публики:
- Жульничество - ваша цена!
Судья звонит в колокольчик.
- Ты права, сестренка. Теперь я и сам это понимаю. Пусть меня судит народ.
Адвокат Йошикава просит пригласить свидетеля Бронека для продолжения неоконченного в прошлый раз допроса. Судебный пристав оглашает сообщение, согласно которому вчера вечером Норберт Бронек бесследно исчез, и его поиски, производимые Силами гражданской обороны, пока безуспешны.
Адвокат просит пригласить свидетеля Клиффорда Монтгомери.
"Клиффорд Хьюз Монтгомери (61 год, вдов, пенсионер)".
Далее вычеркнуто: "Старикашка, похожий на арахис, бывший плотник, бывший член парламента, бывший обладатель ряда должностей - одна другой ниже, бывший - напоследок - сортировщик мусора".
"Адвокат:
- Уважаемый свидетель, в двадцать восьмом году Освоения вы принимали участие в прениях по поводу учреждения на планете профессиональной футбольной лиги?
- Что верно, то верно. Здорово мы тогда спорили.
- Вы голосовали за или против?
- Именно, что против, а зря - это я сейчас понял, что зря. Я на койку ложусь и думаю - проснусь завтра или не проснусь. О чем мне еще думать - я простой человек. А так я думаю - победят или нет завтра мои ребятишки... Опять же "тотошка" - может, я завтра тысчонку выиграю, должно же быть счастье у простого человека...
- Не затруднит ли свидетеля поделиться с нами мотивами, которыми он руководствовался, голосуя против?
- Давно это было. Точно уж не упомню. Говорили, что не на пользу пойдет нам футбол. Мол, даже в "Клятве" что-то такое написано. Сам я этого не читал говорили.
- Кто говорил?
- Один депутат. Он был постарше всех нас, мы его уважали.
- Можете ли вы назвать его фамилию?
Прокурор:
- Миледи, я заявляю протест. Пользуясь тем, что в первые годы Освоения протоколы заседаний парламента велись без должной тщательности и многие не сохранились, адвокат пытается натолкнуть свидетеля на путь распространения ложных слухов в отношении краеугольного камня нашей цивилизации. Кроме того, я вообще не усматриваю во всем этом прямого отношения к данному делу.
Судья:
- Протест прокурора принят. Свидетель свободен".
6
Старикашка ковылял с неожиданной прытью. Я догнал его рысью и выложил в лоб:
- Так как же фамилия?
- А ты, - он спросил, - кто? - Он смотрел на меня из-под разведчицкой шляпки пыльного цвета - защитного, отступая к серой стене парламента, словно в желании раствориться на ее фоне всем своим старым пыльным существом.
- Я из газеты. Хочешь, я, дед, про тебя напишу?
- Нет, этого я не хочу. Я мало чего хочу, белобрысый. А твоя какая команда?
- "Скорунда", - сказал я наугад и попал.
- "Петуха" надо в защиту переводить, а? - проскрипел Старикашка испытующе.
- Бежать не бежит, а голова варит, верно? - мне повезло, я снова попал.
- Карамаякис его фамилия. Я много чего помню, но я не трепло. Слушай, ведь ты из газеты, а когда матч переигрывать будут?
- Скоро, дед, - пообещал я. - В середине будущей недели. А что все-таки говорил Карамаякис про "Клятву"?
- Ку-ку, парень. - Он ловко вывернулся из-под моего бока. - Жара сегодня, напекло меня, а ты вон какой здоровый, от тебя еще жарче.
7
Что-то у меня в мозгах стронулось. Я спросил себя, что я знаю о "Клятве".
