Когда я за вас боролся, знал, что в вашей семье трусов нет. Рассчитываю, что и сейчас вы это мнение подтвердите.
Игра пошла ва-банк. Подъезжаем к «Динамо» – ворота стадиона настежь, все сразу навытяжку: «Здравия желаем, товарищ генерал!» Входим в центральную ложу, которая забита до отказа. При появлении Василия все поднялись с мест.
– Познакомьтесь, – говорит он мне, – это генерал Огурцов. А это, – обращается к генералу, – Николай Старостин, которого вы сегодня утром выслали из Москвы.
Побагровевший Огурцов демонстративно покидает ложу.
– Видите, – обращается ко всем Василий, – какой он нервный? Значит, чувствует свою вину.
Остальные офицеры следуют примеру Огурцова.
Наше присутствие в первом ряду центральной ложи вызывает повышенное любопытство болельщиков на трибунах. Я жадно оглядываю такой родной мне стадион «Динамо». Вспоминаю 1928 год, день его открытия, когда сборная Москвы выиграла Спартакиаду народов СССР. Я, как капитан команды, получил приз за первое место – диплом с подписью Енукидзе.
Чувствую, что Василию не сидится. Он говорит:
– Пошли, они все в буфете. Входим в буфет.
– Ну вот, вы от нас, а мы к вам, – бросает Василий, заказывая бутылку коньяка.
Генералы встают и уходят в ложу. Обслуга в недоумении. Никто ничего не понимает.
– Ну, все, – подводит он итог. – Выпейте кофе, а я добавлю водочки, и пойдем к команде. Считаю, что мы им отомстили.
После всего происшедшего я более ясно осознал, в какую тяжелую историю он меня втянул, и даже не хотел предполагать, чем она может закончиться. Все осложнялось тем, что как раз в это время Василий был в опале: на рыбалке, когда он с друзьями глушил гранатами рыбу, осколками одной из них ранило его и убило военного летчика, говорили, что личного пилота Сталина. После этого отец очень рассердился на сына. Василий считал, что Берия преподнес этот инцидент специально в искаженном виде, чтобы поссорить его с отцом.
Думаю, на другой день после посещения стадиона, в «трезвый» утренний час, некоторые сомнения закрались и в голову Василия. Он сказал:
– Отец на меня обижен. Но Светлана с ним в хороших отношениях, надо ее подключить к борьбе за вас. Поедемте к ней. Она сможет поговорить с отцом.
Мне показалось, он опасается, что Берия, как и в случае с рыбалкой, поспешит использовать удобный момент и убедить Сталина, что его сын окружает себя бывшими политическими преступниками, от которых его надо изолировать.
Светлана нам обрадовалась. Странно, но меня сразу узнала, а ведь с момента последней встречи прошло лет пятнадцать. Она, естественно, тоже не помолодела, но выглядела хорошо. Суровая, по манере говорить очень напоминала отца: слова роняла тихо и скупо.
Мы просидели у нее около двух часов и уехали, заручившись обещанием помочь нам.
Обратной дорогой я пытался убедить Василия, что мне целесообразно находиться в Майкопе и там ждать результатов.
– Если все будет хорошо, вы всегда сможете прислать за мной самолет, и я буду в Москве на следующий же день.
– Нет и нет! Это похоже на капитуляцию. В нашей семье так не поступают.
Чувствовалось, что под словом «семья» подразумевался отец.
На следующее утро Василий сказал мне за завтраком:
– Берия улетел из Пицунды. Отец остался там. Я сегодня вылетаю к нему. У меня есть несколько неотложных вопросов, и одновременно я постараюсь поговорить о вас. Будете дожидаться моего возвращения в Переславле-Залесском, на нашей военной базе. Никто вас там не тронет. Берите с собой жену и дочерей. С вами поедет мой адъютант Полянский. Отдохнете, половите рыбу в Плещеевом озере…
Для меня его предложение было достаточно заманчиво, потому что рядом, буквально в 18 километрах – деревня Погост, где в то время жили мать и сестра с детьми.
Василий вызвал майора Полянского:
– Возьмите в сопровождение две машины охраны. Одна из них пойдет впереди, другая – сзади. В середине поедет Николай Петрович с семьей. Охрана нужна на случай, если по дороге люди Берии захотят арестовать Старостина.
– Что я должен делать, если они попытаются захватить Старостина силой?
– Отстреливаться… Пора было мне вмешаться.
– Василий Иосифович, как отстреливаться?.. Мы будем стрелять в чекистов, а они в нас? Я не поеду.
Тогда Полянский предлагает:
– Мы можем долететь туда на двух самолетах. Там есть маленький аэродром внутри базы. В воздухе Берия не сможет нас перехватить.
– Хорошо, действуйте. Но учтите, отвечаете за Старостина головой.
И вот младшая дочь (старшая из-за учебы осталась дома), жена, Куров, Полянский и я на двух самолетах приземляемся на военную базу. Нас встречает полковник. Подходит ко мне:
– Товарищ Старостин, у нас установлен пароль и отзыв. Каждый вечер я буду приходить к вам и согласовывать новый пароль. Никто посторонний без вашего указания на базу допущен не будет. Если вы захотите съездить к родным в деревню, вас будет сопровождать охрана. В вашем распоряжении два номера в гостинице.
– Товарищ полковник, – говорю я, – пусть лучше всем этим руководит Полянский. Я не военный человек и могу только мешать и путать.
