В 1956 г. Фредерик Эксли обретался в Чикаго в самом бедственном положении — погрязший в пьянстве, безработный, всеми отвергнутый и никем не любимый. Он пишет: «Хотя в первый год жизни в "городе счастья" я совершенно игнорировал футбол, осенью 1956 г., потеряв работу, я снова почувствовал, что это единственное, что хоть как-то меня утешает». На определенном этапе жизни всем нам приходилось испытывать подобные ощущения.
В 1920-х гг. среди беднейшего черного населения Транскея, региона в Южной Африке, зародилось странное поверье, что скоро к ним на самолетах прилетят чернокожие американцы, чтобы уничтожить белых и спасти избранных. Называлась даже дата, 1927 г.
В сегодняшней Южной Африке можно обнаружить во многом схожую веру: в 2010 г. богатые со всего мира прилетят на самолетах, чтобы принести спасение всей нации. В тот майский день 2004 г., когда ЮАР избрали хозяйкой мундиаля, жители Соуэто приветствовали это событие криками: «К нам идут деньги!»
Половина людей, которых мы встретили в Йоханнесбурге, как выяснилось, уже имели стратегический план на 2010 г.: купить квартиру в городе, чтобы в дни чемпионата сдать туристам; или открыть продажу сосисок и маисового пудинга на подходах к стадионам; или собрать деревенских женщин, чтобы плели из бисера сувениры в виде национальных флагов стран-участниц чемпионата. В Южной Африке только и говорят о такого рода планах, а знаменитости, рассказывая газетам, над чем сейчас работают, не забывают добавить: «Самое важное, чтобы все было готово к 2010 г.». Этот год стал магическим числом, совсем как год Апокалипсиса или тот 1927 г., о котором грезил народ Транскея.
Все это выглядело так, словно южноафриканцы всем скопом участвуют в организованном правительством коллективном космическом путешествии, которое закончится в заранее намеченный день — 12 июля 2010 г., следующий после финала ЧМ-2010. А между тем это всего лишь облеченное в крайнюю форму традиционное верование, что принять у себя крупное спортивное мероприятие — верный способ обогатиться. И правда, всякий раз, когда то или иное государство планирует участвовать в конкурсе на проведение чемпионата мира или Олимпийских игр, его политики начинают пророчить ему «экономическое процветание», иными словами, перед такой страной открывается золотое дно, откуда черпать не перечерпать всевозможных благ. Изображаются отрадные картины толп туристов, обуянных жаждой скупить все, что только ни подвернется, превозносятся выгоды от всемирной бесплатной телевизионной рекламы городов, где будут проходить матчи, а также долгосрочных выгод от современных дорог и стадионов, которые будут построены в преддверии События. Не приходится удивляться, что сегодня чуть ли не каждая страна только и мечтает принять у себя какое-нибудь крупное спортивное соревнование. Особенно острая конкуренция развернулась за право принять ЧМ-2018.
На самом деле крупный спортивный турнир вообще не обогащает принимающую страну. Причина, по которой государства так бьются за это право, лежит совсем в иной плоскости: чемпионаты хороши тем, что делают вас счастливыми. И довольно странно, что жаждущие этой чести, судя по всему, сами не понимают, что ими движет.
В 1989 г. на американские экраны вышел фильм «Поле его мечты» (Field of Dreams), подкупающая сентиментальная история с Кевином Костнером в главной роли. Он сын бейсбольного фаната и сам, хотя и фермерствует в Айове, с детства мечтал стать звездой бейсбола, ведь его покойный отец был страстным поклонником этой игры. В последнее время фермера преследует странный потусторонний голос; он все время нашептывает ему идею устроить на своей кукурузной плантации бейсбольное поле. «Если ты построишь его, он придет» — эта фраза проходит рефреном через весь фильм. Мораль истории проста: построить стадион на новом месте — значит возвысить себя и получить немалую выгоду. Зародившаяся в Америке, эта идея со временем покорила и Европу, прежде всего затронув футбол.
