Тут требуется пояснить, что согласно классификации рас апартеида, до сих пор в неявной форме бытующей в ЮАР, названные игроки не относятся к категории «черных». Они — «цветные», т.е. люди с более светлой кожей, всех оттенков коричневого цвета, что указывает на их смешанное происхождение от африканских племен юга Африки или от бывших рабов, выходцев из Азии (в основном Малайзии, Индонезии). Есть среди них и дети от смешанных браков белых с чернокожими. Эта расовая группа составляет менее 10% населения ЮАР, тогда как три четверти населения — чернокожие. А между тем в составе «Бафаны» цветных обычно больше половины. Скажем, выходцами из «цветных» тауншипов, хотя не из кейптаунских, являются уже упоминавшийся Пинаар и нападающий Делрон Бакли. Такая густота «цветных» талантов — наследие апартеида.
В условиях расовой сегрегации цветным жилось несколько лучше, чем чернокожему большинству. По крайней мере, они могли лучше питаться и у них имелись возможности для самоорганизации. Так, в цветных тауншипах Кейп-Флэтс существовали любительские футбольные клубы по типу европейских, с профессиональными тренерами. А в черных тауншипах если и были подростковые футбольные команды, то их, как правило, держали местные бандиты или владельцы питейных заведений, и тренерской работы как таковой практически не велось.
Многих чернокожих южноафриканцев раздражает тот факт, что в составе «Бафаны» и по сей день преобладают «цветные». Черные же слишком бедны, чтобы конкурировать в спорте с другими группами населения даже в рамках своей страны, не говоря уже о европейцах. Получается, что бедность перекрывает достугп даже к этой простейшей игре, поскольку плодит такие язвы, как систематическое недоедание, болезни и неорганизованность.
Остается один не проясненный до сих пор вопрос. Почему столько блестящих европейских футболистов — в их числе Зидан, Дрогба (официально ивугарийский подданный, хотя воспитывался во Франции), Ибрагимович, Уэйн Руни, Криштиану Роналду — выходцы из беднейших кварталов европейских городов?
Сомневаемся, чтобы мальчишками из бедных гетто двигала такая уж неутолимая жажда жизненного успеха. Тогда бы они стремились получить образование и выучиться на какую-нибудь престижную профессию, не связанную с футболом. Но ведь было в их детстве что-то такое, благодаря чему они оказались так хорошо подготовлены именно для футбола. И это что-то — практика.
Существует так называемое правило десяти тысяч часов, с которым широкую публику ознакомил Малкольм Гладуэлл в своей книге «Гении и аутсайдеры: Почему одним все, а другим ничего?»[46]. Эта позаимствованная из психологии идея состоит в том, что для овладения профессиональным мастерством в какой-либо области требуется как минимум десять тысяч часов практики. «В исследованиях, объектами которых становились композиторы, баскетболисты, писатели, конькобежцы, пианисты, шахматисты, матерые преступники и так далее, — отмечает невропатолог Даниель Левитин, которого цитирует в своей книге Гладуэлл, — это число встречается с удивительной регулярностью... Но пока еще никому не встретился случай, когда бы высочайший уровень мастерства достигался за меньшее время».
Что касается футбола, то больше всего шансов достичь заветного рубежа в десять тысяч часов практики у европейских мальчишек, причем именно из самых малообеспеченных слоев. Бедные чаще всего живут в тесных квартирках, и эта скученность буквально выталкивает подростков на улицу. А во дворе их поджидает стайка соседских мальчишек, по той же самой причине вырвавшихся из гнетущей домашней обстановки, — вот и готовые партнеры для футбола, единственной доступной им уличной забавы. Да и времени свободного у них больше — в бедных семьях, в отличие от обеспеченных, родители не так озабочены учебой отпрысков и не заставляют их растрачивать драгоценное время на выполнение школьных заданий. К тому же у подростков из таких семей почти нет денег на другие развлечения. В автобиографиях выдающихся футболистов, чаще всего написанных не ими, а скорее с их слов, обязательно встретится клише, что детство будущей звезды прошло под знаком маниакальной страсти к футболу и он с малолетства играл «не покладая ног». В канонической версии «даже спал в обнимку с футбольным мячом». Вот, например, как описывает свое детство, проведенное в одном из иммигрантских кварталов Роттердама, нидерландский футболист марокканского происхождения Нурдин Бухари в беседе с корреспондентом одного голландского журнала:
