Все вышесказанное, увы, не в пользу темнокожих тренеров. Сложности, сопряженные с оценкой реальной эффективности работы наставника, не позволяют надеяться, что когда-нибудь клубы наконец мучительно осознают, что недооценивали достоинства темнокожих тренеров. Значит, клубы и в дальнейшем будут выбирать себе главных наставников, основываясь на их внешнем облике. Если вдруг клуб назначит главным тренером кого-то, кто НЕ «белый, мужчина, экс-футболист, с короткой консервативной стрижкой» и выбор окажется провальным, то клубному начальству следует всерьез опасаться обвинений в плохой работе. Назначение тренером темнокожего воспринимается как нечто рискованное, поскольку, выражаясь словами Барнса, «черные парни не зарекомендовали себя в качестве тренеров». Белые парни — те зарекомендовали; по крайней мере некоторым из них это, похоже, удалось.
Наконец-то футболисты получают более или менее ту работу, которую заслуживают. Ах, если бы такая же справедливость восторжествовала и в других профессиях!
Знаменитый футбольный тренер поднимается из-за стола. Он собирается изобразить капитана «Челси» Джона Терри, готовящегося пробить чрезвычайно ответственный пенальти в финале Лиги чемпионов в Москве.
Лицедействует тренер с изрядной долей шаденфройде, а проще говоря, злорадства, поскольку не питает к «Челси» никаких симпатий. Его лицо принимает выражение напряженной сосредоточенности. Чтобы нам было понятнее, тренер озвучивает мысли, проносящиеся в голове Терри: «Если я забью, мы возьмем кубок Лиги чемпионов». Но потом, замирая от страха, футболист думает: «Да, но сначала я должен забить».
Тут тренер принимается теребить рукав пиджака повыше локтя — это он передразнивает Терри, поправляющего свою капитанскую повязку, и поясняет нам, что в этот момент парень внушает себе: «Я — капитан, я сильный, у меня все получится».
Не переставая монотонно поддергивать рукав, тренер вскидывает голову, делая вид, что впивается взглядом в глаза неправдоподобно огромного, как он его изображает, голкипера противника Эдвина ван дер Сара, который настороженно караулит удар где-то там, на расстоянии в 11 долгих метров. Терри намеревается пробить влево от ван дер Сара. Как нам уже известно, один экономист, баск по национальности, разъяснил игрокам «Челси», что когда пенальти пробивает правша, голландский голкипер, отражая удар, как правило, делает рывок вправо от себя. «Терри» берет разбег и бац! — в следующее мгновение пародирующий его тренер с издевательским гоготом плюхается на пол.
Как и предвидел экономист-баск, ван дер Сар действительно рванулся вправо от себя, да только Терри поскользнулся на мокром газоне, и посланный в противоположный угол ворот мяч на какие-то дюймы отклонился от цели.
«Таков уж он в реальности, футбол», — резюмирует тренер. Удар приходится в штангу, мяч летит мимо ворот, и Аврам Грант лишается поста главного тренера «Челси», хотя его профессиональные качества остаются ровно теми же, какими были бы, если бы Терри не промахнулся. Кто-то подсчитал, что не забитый Терри пенальти стоил «Челси» $170 млн.
Одиннадцатиметровый штрафной удар — наверное, единственная футбольная тема, на которую у экономистов найдется много чего сказать. Создается впечатление, что пенальти — самая вопиющая несправедливость на свете, а вот экономисты утверждают обратное. Про одиннадцатиметровый часто говорят, что это чистой воды лотерея, всего лишь простое везение; зато экономисты могут конкретно указать, что и как делать и пробивающему игроку, и вратарю. (Можно не сомневаться, что если бы Николя Анелька не пренебрег советом экономиста, победа в финале Лиги чемпионов, безусловно, досталась бы «Челси».) Но более всего одиннадцатиметровый штрафной интересен тем, что это, пожалуй, лучший из всех известных миру способов постичь суть теории игр.
