«Вампир» шатающейся походкой плёлся со стороны улицы Овнатаняна в самую балку, оставляя за собой змеящуюся цепочку следов. Брузиков сначала сфотографировал его цифровым фотоаппаратом, а потом — выскочил из засады и набросился на «объект», словно на голубя. Сидоров понял, что его друг может быть побит неизвестным — а вдруг этот «Дракулита» — вооружённый преступник?! Сержант тоже выскочил из засады и помог «Ван-Хельсингу» повались «упыря» и скрутить ему руки. «Дракула» слабо ворочался, глотал снег и мычал по коровьи. Сидоров поднял его за шиворот, а «вампиролов» Брузиков — осветил фонариком. При ближайшем рассмотрении оказалось, что «упырь» по настоящему — всего лишь поддатый панк, и из кармана его широченной цветной куртки торчит розовая дамская сумочка. Сидоров конфисковал у «вампира» его «улов», а потом — они вместе с Брузиковым сдали его в райотдел дежурному.
— Он в нашем обезьяннике сидит, — сказал Сидоров. — А сумочку мы Казаченке отдали — он дежурил.
Да, Пётр Иванович видел сегодня утром — приходила какая-то заплаканная девица, строчила Казаченке заявление. Наверное, её сумочка была…
— Это всё понятно, — буркнул Серёгин, просматривая электронную почту через плечо Сидорова. — Ну почему ты на работу опоздал?
— Так я домой пришёл только в три часа ночи, — виновато оправдывался Сидоров и теребил в руках остов от сломавшейся ручки. — Лёг спать, а проснулся на три часа позже…
— Проспал, значит, — проворчал Пётр Иванович. — А тут во-первых Лисичкин уволился, а во-вторых — Грибок у нас тоже «зачарованный».
— Да? — изумился Сидоров.
— Да, УК цитирует, — кивнул Серёгин и уселся за свой стол, не найдя среди электронной почты ни одного интересного письма — писали из разных отделений, что «милиционер Геннадий», похожий на их фоторобот, у них не работает.
— Кто — Грибок?? — подпрыгнул Сидоров и задел стол, от чего монитор компьютера закачался и едва не повалился «носом вниз».
— Грибок, — подтвердил Пётр Иванович. — При мне даже — в обморок какой-то свалился — и давай статьи перечислять. Я его от Мирного к нам притащил. Думал, Лисичкину покажу, а Лисичкин уволился… Так вот, кроме УК, Грибок ещё говорил, что его кто-то возил в Верхние Лягуши в багажнике.
— В Лягуши — это… к Зайцеву, что ли?? — выдохнул Сидоров, забыв об Интернете и компьютере и уставившись на Серёгина.
— К нему, родимому, к Зайцеву, — вздохнул Пётр Иванович. — Думаю, придётся снова в Киев трезвонить и другого гипнотизёра выпрашивать. И ещё вот, что. Помнишь, где мы с тобой Карпеца нашли? — вдруг спросил Пётр Иванович, листая справочник по кодам в поисках кода Киева.
— Ну, в распределителе для бомжиков, — ответил Сидоров — А что?
Серёгин, наконец, отыскал код Киева и выписал его себе на бумажечку — чтобы не рыться лишний раз. Кажется, придётся ещё не раз беспокоить Киев поиском нового гипнотизёра…
— А то, — сказал Пётр Иванович. — Что Карпец побывал в нашем «подземелье ведьм» и вернулся в распределитель, лишившись памяти. Я думаю, что они могут так же и Синицына выбросить. Карпецу ещё повезло, что его Муравьёв заметил по телевизору. А вот наш Синицын может томиться там с бомжами да с пьянью, а потом — и правда, сделаться бомжём… Как Грибок… — добавил Серёгин после небольшой паузы, задумавшись над тем, кем же раньше был Грибок, и какие изменения в сознании он претерпел, что превратился в такого одичавшего бродягу?
— Ну, раз УК цитирует — значит, был милиционером, — предположил Сидоров. — Или там, адвокатом каким-нибудь. Надо в сводках на пропавших без вести порыться — авось нароем?
Идея была неплохая, только вот база данных по пропавшим без вести была огромна, как Тихий океан и, чтобы найти там кого-то одного по таким скудным приметам, как у Грибка, нужно, наверное, неделю искать. Но хотя, спасибо программистам — за то, что можно всё-таки задать критерий поиска. Пётр Иванович нащёлкал в соответствующей графе слова «Милиционер» «Юрист» и «Следователь» и нажал кнопку «Найти». Компьютер, который некий юморист нарёк «Лариса Ивановна», заскрипел чем-то внутри своего корпуса (наверное, мозгами), вытаскивая из своей забитой картотеками памяти личности, подходящие под заданный критерий. А Серёгин тем временем обзванивал все городские приёмники-распределители, давал им приметы пропавшего следователя прокуратуры Григория Синицына и пересылал им по факсу его фотографию.
Сидоров чрезвычайно заинтересовался проявившим «потустороннюю сущность» Грибком и пошёл в изолятор, чтобы на него посмотреть. Грибка уже выпустили из медпункта, хорошенько обработав при этом дустом и фукарцином. Сидоров даже и не узнал его сначала. Обритый налысо, покрытый малиновыми писягами фукарцина, бомжик сидел в гордом одиночестве в пустой камере прямо на полу, словно собака, и пел:
— Ку-у-у! Ку-у-у! Ы-ы-ы! Ку-ку-ку-ку! Ы-ы-ы! — прямо, как чатланин с планеты Плюк.
