Старший лейтенант Муравьёв взял бланк протокола, заполнил шапку и начал допрашивать сомнамбулу-Колю. Сначала по совету Маргариты Садальской старший лейтенант задавал простые, «подготовительные» вопросы, чтобы проверить глубину гипнотического сна.
— Как тебя зовут?
— Николай Николаевич Светленко, — монотонно, как робот с голосовым чипом и динамиком, отвечал Интермеццо, и это была правда.
— Где ты родился?
— В Донецке, — правда.
— В какую школу ты ходил?
— В двенадцатую, — правда.
Потом Маргарита Садальская задала такой вопрос, на который бы не ответил ни один человек, не будь он загипнотизирован:
— Какая задача была задана на семнадцатой странице методического пособия «Алгебра в таблицах по новой программе» в пятом варианте контрольной работы под номером два?
Пособие «Алгебра в таблицах» было издано и введено в список школьных учебников в двухтысячном году. Все, кто с двухтысячного года и по наши дни ходил в седьмой класс, по нему учились. Но вот ответить на вопрос, какая же там задача была на семнадцатой странице, не сможет никто. А Коля открыл рот и бодро, слово в слово воспроизвёл её условие:
— Периметр треугольника АВС равен 22 сантиметра. Сторона АВ в два раза меньше, чем сторона ВС и на 2 сантиметра меньше, чем сторона АС. Найти длины сторон треугольника.
— Фантастика! — выдохнул Муравьёв, даже не замечая, что разбирает руками ручку — уже пружинку вытащил, и она свалилась со стола и потерялась на полу.
— Не уничтожайте письменные принадлежности, — сухо заметила Маргарита Садальская, сделав карандашную пометку в сером блокноте. — Это не фантастика, а парапсихологическое считывание долговременной памяти. Мозг человека никогда ничего не забывает. Проблемы возникают только в извлечении информации из памяти.
— Ну, дела! — изумился Муравьёв и полез под стол — разыскивать убежавшую пружинку.
— Вы решили эту задачу, гражданин Светленко? — спросила Маргарита Садальская у Коли тоном школьной математички.
— Эта задача была на двенадцать баллов, — откровенничала «парапсихологически считываемая» память Николая. — А я решал контрольную на семь — первый вариант, а не пятый. Я не дружил с математикой, и получил тогда всего четыре балла.
— Прекрасно! — улыбнулась Маргарита Садальская, решив, что всё, память «подопытного» подготовлена для детального считывания.
Муравьёв ещё копался под столом. Пружинка куда-то закатилась и никак не желала отыскиваться.
— Ну, давайте же, начинайте допрос! — поторопила его Маргарита Садальская. — Чего вы туда залезли?!
— Сейчас, — пробормотал ей Муравьёв. — Ручка сломалась…
Маргарита Садальская фыркнула носом и одолжила Муравьёву свою ручку. Николай Светленко казался спящим. Он лежал на нарах неподвижно, только глаза у него были открыты. Муравьёв поднёс к этим открытым глазам фоторобот «Поливаевского мужика».
— Вы знаете, кто это? — спросил он, не спеша и с расстановкой.
Интермеццо помолчал, а потом открыл рот и сказал:
— Ме-е-е-е!
— Что?? — изумилась Маргарита Садальская, растеряв свою колдовскую самоуверенность и самоуверенную чёрствость. У неё даже волосы взъерошились!
— Ну, вот, он и у вас блеет, — обыденно сказал Муравьёв, подперев щёку правой рукой, потому что записывать в протокол было нечего.
— Что значит — и у меня?! — заметно свирепела Маргарита Садальская, изминая в руках свой аккуратный серый блокнот.
— До вас с ним Лисичкин занимался, — так же обыденно сообщил Муравьёв. — Тоже и спать заставлял, и цитировать учебники. Только он литературу заставлял, а вы — математику. Так он и у Лисичкина тоже мегекал и бекал. Лисичкин из-за этого и уволился. Вот и у вас он тоже заблеял.
— Ух! — фыркнула Маргарита Садальская, согнув серый блокнот пополам, но взяла себя в руки и сказала:
— Давайте продолжать. Повторите ещё раз.
— Ладно, — пожал плечами Муравьёв. — Только вы не расстраивайтесь, если он опять забекает — для него это нормально.
Старший лейтенант снова предложил загипнотизированному Интермеццо опознать «Поливаевского мужика».
— Бе-е-е-е! — ответил Светленко.
— Да что с ним такое?! — вскипела Маргарита Садальская. — Надо заново в транс ввести! Проснись! — крикнула она и щёлкнула длинными пальцами над Колиным ухом.
Интермеццо вздрогнул, заморгал и сел.
— Я вам что-нибудь сказал? — осведомился он голосом только что проснувшегося человека.
— Не переживайте, кроме «бе» и «ме» — ничего, — хихикнул Муравьёв — не столько над Колей, сколько над Маргаритой Садальской.
— Спать! — скомандовала между тем Маргарита Садальская, и Коля вновь повалился, как мешок картошки. — Запомните, — напёрла она на Муравьёва. — Человеческий мозг никогда не забывает то, что когда-то видел и знал. Нужно только подобрать правильный метод гипноза, чтобы наладить считывание.
— Ме-е-е-е! — возразил Интермеццо.
Маргарита Садальская едва не чертыхнулась. В самый последний момент она проглотила слово «чёрт» глубоко в желудок и, не роняя достоинства, начала заново гипнотизировать Колю. Коля впал в сомнамбулический транс в третий раз. Но не успела Маргарита Садальская и рта раскрыть, чтобы задать ему вопрос, как Николай дёрнул головой и изрёк:
— Ме-е-е-е!
