Когда Синицын постановил, что им надо ехать в Верхние Лягуши, Ежонкову ничего больше не осталось, кроме того, как согласиться с ним и выделить для этой поездки новую машину. «Волг» у Ежонкова больше не имелось, зато имелся джип «Ниссан» модели «Patrol 4Х». Данное чудо техники «суперагент» выкатывал из гаража только по праздникам, или тогда, когда жена требовала везти её в театр или в гипермаркет. А так сие роскошное средство передвижения собирало пыль в элитном гараже под охраной МВД, а сам Ежонков раскатывал на мопеде. Сначала Ежонков очень не хотел ехать в захолустные Верхние Лягуши на «Ниссане» — боялся, что он поломается на грунтовых дорогах. Да и вообще, он мог бы отыскать биллионы причин, по которым не стал бы и приближаться к своей дорогой машине.
— Не хочешь — поехали на мопеде! — Синицыну, вообще, было всё равно, на чём ехать, лишь бы попасть в Верхние Лягуши как можно быстрее, пока «ГОГР» не расправился с Недобежкиным и Серёгиным.
Ежонков прекрасно понимал, что добраться до далёкой деревеньки на мопеде ему не под силу — вот и согласился выкатить «Ниссан» на «ратный бой». Синицына он, конечно, за руль не пустил: мало ли, что? Авось снова надумает на «Ниссане» в какое-нибудь подземелье ломиться??? Да тогда от бедняжечки (от «Ниссана», конечно же) рожки да ножки останутся! А что тогда Ежонкову скажет жена?? Они и так уже два раза разводились, Ежонков едва изыскал пути, чтобы снова пожениться, и не портить себе чистую биографию разводами… А если «Ниссан» будет уничтожен — Ежонкову снова придётся выволакивать чемоданчик, сгребать вещички и топать куда подальше…
Нет, такие мысли Ежонков, вообще, старался гнать прочь из своей головы. Легче пасть геройской смертью, нежели в третий раз разводиться с женой!
— А моя жена, вообще, считает, что я провалился в забой! — огрызнулся Синицын, когда Ежонков начал вываливать на него свои семейные проблемы. — Вчера у моего сына был день рождения! А я где был?? Я вообще, не знаю, на что они там без меня живут! И я не знаю, когда я смогу вернуться к ним!
— А никогда! — «обнадёжил» Ежонков, старательно вертя баранку и соблюдая ПДД, чтобы не дай бог не поцарапать «Ниссан». — Завязался с «ГОГРом» — так будь добр! Всё, закончилась привольная жизнь — началось секретное агентство!
— Я его быстро завершу! — пообещал Синицын. — Намылю шею этому Гопникову — и дело с концом!
В Верхние Лягуши они приехали под утро следующего дня — было около четырёх часов. Ежонков так и не пустил Синицына за руль — а всю ночь «штурвалил» сам, и к утру уже был, как сова, даже ухать начал.
— Ы, я вздремну, что ли? — попросился он у Синицына, когда на горизонте забрезжил корявый въездной знак с зачёркнутым названием «К. лхо… Кр. сная Зве…» и самопальной табличкой «Деревня Верхние Лягуши». — Только за руль я тебя не пущу — расквасишь, что мне тогда делать??
— Некогда время терять! — отпарировал Синицын, нетерпеливо суча ногами. — Потом поспишь, или за руль пусти — у нас секунды, понимаешь?
— А, чтоб им пусто было! — фыркнул Ежонков, подавив смачный зевок. — Ладно, двигай за руль. Расквасишь, так расквасишь — не в «Ниссане» счастье! — обречённо вздохнул он и съехал на обочину.
2.
Пока Синицын спорил с Ежонковым, Пётр Иванович, Недобежкин и их случайная спутница Эммочка искали выход из «подземелья ведьм». Эммочка оставалась скованной: милицейский начальник не спешил даровать ей свободу, а фонарик Серёгина был разряжен и мёртв. «Панцер-хетцер» оставался в цеху — видимо, «черти» таки, шли по следу. Поэтому «великолепной тройке» пришлось нырнуть в некую узкую щель, которую когда-то проломили в стене видимо, чем-то тяжёлым. Недобежкин лез последним — как всегда, насилу пропихивался — а пропихнувшись, задвинул дырку каким-то тяжёлым ящиком, что оказался в углу того помещения, куда они попали. Кроме ящика там были ещё два стола — один валялся на боку. Три стула — целым остался только один, остальные почему-то разбиты на части. Так же — ещё три похожих ящика, и — толстенный слой пыли. Они видели всё это, потому что в помещении было светло, свет струился из вон того коридора — тусклый такой, будто бы карманный фонарик… А ещё, кроме света, из коридора струятся разговоры на английском языке.
— Чш! — шепнул Серёгин, который первым их услышал. — У нас компания!
— Прячемся! — Недобежкин залез за стол, что лежал на боку и там затих и зажал рот пленной Эммочке.
