— Эй, кто здесь? — громко и отчётливо поинтересовался Пётр Иванович и постучал в стенку кулаком так, чтобы сосед услышал его.
Кажется, услышал — плач прекратился, а вместо него последовали три приглушённых удара — сосед стучал в ответ. Ответил, значит, не всё так безнадёжно. Тут есть кто-то ещё. Присутствие соседа почему-то заставило моральный дух подскочить чуть ли не до потолка. С этого момента оба были уверены в том, что выпутаются и выберутся на свободу.
А за стенкой томилась Эммочка. Гопников всё грозился провести над ней какой-то эксперимент, пару раз пугал последствиями, но почему-то ничего не делал. Но и не выпускал. Её «апартаменты» не являлись карцером, а больше напоминали гостиничный номер средней руки, вот только без окон и без дверей. Эммочка не раз пыталась убежать. В ванной комнате она нашла вентиляционную шахту. Шахта была достаточно широка, чтобы в неё мог протиснуться человек, вот только что закрыта решёткой. За то время, пока её тут держали, Эммочка нашла способ сковырнуть эту решётку и однажды залезла-таки в шахту. Она совсем недолго по ней ползла, прежде, чем натолкнулась на другое, на сей раз — непреодолимое препятствие. Впереди бешено вертелся гигантский вентилятор. Его лопасти с силой перекачивали огромные массы воздуха, чтобы проветрить подземные помещения. А если попытаться между ними полезть — можно запросто превратиться в фарш. Эммочка не хотела превращаться в фарш, и поэтому полезла назад, убеждённая в том, что обязательно должна отыскать что-то, что могло бы хоть на время застопорить этот чудовищный вентилятор. На беду, в её «узилище» не нашлось ничего подходящего: мелочь вроде фена, чайника, или кастрюли не годилась. А вся нехитрая мебель была намертво привинчена к полу. Эммочка попробовала отодрать хоть что-нибудь, однако ничего не поддалось. Но и после этого она не сдалась, а отыскала другую лазейку — ещё одну вентиляционную шахту, которая вела… Эммочка и в неё лазила, однако так же безуспешно: её «темница» сообщалась всего лишь с какой-то тёмной клетушкой, которая так же не имела ни окон, ни дверей. До настоящего времени клетушка пустовала, однако с недавних пор у Эммочки завелись шумные соседи. Эммочка сразу смекнула, что они могут ей помочь, и решила пойти на контакт. Она села у стенки, смежной с соседней клетушкой, и сделал вид, что плачет…
— Отзовитесь! — кричал стенке Пётр Иванович, временами замолкая и прислушиваясь в ожидании ответа.
— Я тут! — специально пролепетала Эммочка елейным голоском, чтобы показаться несчастной случайной жертвой. — Я могу помочь вам!
Эммочка вознамерилась, во что бы то ни стало, заманить соседей к себе и поэтому рассказала о решётке.
— Я могу снять её, — говорила она. — Вы перелезете ко мне, а я знаю, где выход!
— Ну, снимайте, — разрешил Недобежкин. — Только вот вы уверены, что у вас нет видеокамеры?
Упс! А про видеокамеру Эммочка как-то не подумала. Да, Гопников, а тем более пройдоха Гейнц могли запросто подсунуть ей «жучка»… Но, ничего — Эммочка надеялась, что убежит до того, как они успеют сюда ворваться.
— Уверена, камеры нету! — соврала Эммочка, свинчивая винты решётки пилочкой для ногтей. — Сейчас — ещё чуть-чуть — и можете лезть!
Недобежкин уже нащупал эту самую решётку — она была велика, торчала в нескольких сантиметрах над полом, и из неё летел свежий воздух. Они с Серёгиным слышали, как сосед, а скорее — соседка — возится, откручивая её. Наконец, решётка была снята, и в тёмную каморку милиционеров хлынул неяркий свет.
— Перебирайтесь! — шепнула соседка.
— Ну что Серёгин, лезем? — это Недобежкин не спрашивал, а скорее, приказывал, потому что иного пути не оставалось.
Недобежкин лез первым. Милицейский начальник, как и положено начальнику, обладал внушительными габаритами. Он едва протиснул в узкую лазейку широкие плечи, а когда дело дошло до живота — так едва не застрял. Ему ещё повезло, что соседка схватила его за руки и потянула на себя, а Серёгин подтолкнул сзади.
— Чёрт, что за дыра такая! — кряхтел Недобежкин, едва пропихиваясь между массами железобетона.
Когда Недобежкин, наконец-то пролез, он выкатился в соседнее помещение, как круглый колобок и огляделся по сторонам. Первое, что увидели его глаза — это свет. Он попал в некую светлую комнату — не очень большую, содержащую нехитрую мебель. Небольшой стол вроде компьютерного, один деревянный стул, в углу — железная кровать… На стенах дешёвенькие бумажные обои в мелкий бантик.
Когда Эммочка увидела воочию своих соседей — он попятилась назад: начальник Калининского РОВД Недобежкин и следователь Серёгин! Хуже быть уже не могло — это они объявили в республиканский розыск «киевскую колдунью» Маргариту Садальскую, то есть её, Эммочку!
— Вот это да! — выдохнул Недобежкин, едва завидев, какая им с Серёгиным попалась соседка. — Маргарита Садальская собственной персоной!
Милицейский начальник резво вскочил на ноги и припёр потрёпанную, завёрнутую в тряпьё «киевскую колдунью» к стенке.
— Попалась! — рявкнул он ей в лицо. — «Во-от, я могу вам помочь»! Ну, всё, теперь ты заложница, дорогуша!
