— Ну-ну, — пробормотал Девятко, не находя в своей долговременной памяти ни одного подполковника Окунева.
— Окунев привёл из Верхних Лягуш участкового, чтобы найти этих, кто пропал, — продолжал Барсуков. — И мы вдвоём спустились в подземелье. Только не сюда, а в подпол третьей казармы. Мы дошли до этой развилки, и пошли направо — туда, — он показал в сторону правого тёмного коридора, из которого вылетал холодный сквозняк, и кажется, ещё какой-то странный шум. — А потом — наткнулись на него.
— На кого? — подпрыгнул милицейский начальник. — Давай, описать сможешь? Рост, приметы? Или уже не помнишь? — Недобежкин едва удержался от того, чтобы вцепиться в Барсукова — на пару с Девяткой — и потрясти его хорошенько.
— Я не знаю, — замялся Барсуков. — Это не был человек. Похож на человека…
— Чёрт!.. — икнул Девятко, разжав пальцы, и выпустил пострадавший и измятый воротник Барсукова. — Чёрт?? Говори! — напустился он на сержанта, желая узнать правду.
— Не знаю, — повторил Барсуков, имевший за плечами три курса физического факультета. — Мутант какой-то, что ли? Серое что-то и без лица. Оно схватило участкового, а я еле удрал от него.
Вот это — «ТАверна»! — у Девятки, прямо, ноги подкосились. Он даже пожалел о том, что вообще показал Недобежкину этот подвал! Чёрт, лучше бы они пронюхали про дачу — это хоть не чревато смертью!..
— Подайте его мне! — передёрнул затвор воинственный сержант Лещёв, оскалившись, как терминатор.
— Эй, опусти, ещё попадёшь в кого-нибудь! — предостерёг его Девятко. — И вообще, тут никого нету, — сказал он всем сразу. — Они, наверное, уехали. Пора возвращаться…
— Нет! — решил «командир экспедиции» Недобежкин. — Идём направо!
Делать нечего — раз решили устроить «чертям» тёмную — так остаётся только действовать. Назад дороги нет, и раки назад не ползают. И поэтому все — кто хотел, и кто не хотел — обратили стопы в правый ход. Правый ход был настолько широк, что можно было идти всем сразу, не гуськом, и то — оставалось достаточно места ещё для нескольких человек. Конечно, ведь здесь же ездит «панцер-хетцер». Вернее, ездил, пока Недобежкин и Серёгин его не угрохали. Лучи фонариков пронзали темноту, однако не могли рассеять её и терялись в ней, непроглядной, что тянулась так же далеко, как и этот коридор. Пётр Иванович уже видел эти странные камеры в стенах, отгороженные толстым стеклом. Ежонков и Недобежкин тоже видели их, а Синицын, который не видел, подошёл к одной из них и заглядывал в неё сквозь запылённое стекло.
— База «Наташенька»… — прошептал Ежонков, задирая голову, стараясь разглядеть потолок, но не мог, потому что потолок терялся в вышине.
— Плохо, что у Соболева другого компрессора нету, — заметил Хомякович, который в темноте споткнулся о некий предмет.
— Ты уже один испортил! — буркнул Кошко. — Хочешь испортить второй?
— Он сам загорелся, — оправдывался Хомякович.
Пётр Иванович не слушал этот бесполезный спор. Он посветил своим фонарём под ноги Хомяковича и увидел предмет, о который тот споткнулся. Едва этот предмет попал в круг света и отбросил тень, Пётр Иванович сообразил, что они на верном пути, потому что увидел руль от безвременно погибшей под скульптурой Пегаса служебной «Самары». Только Серёгин хотел сообщить о находке начальнику, как услышал его недовольный голос:
— Ну, вот «направо», «направо»! — фыркнул он. — Дырявая у тебя, Барсуков память! Видишь, нету хода?
Пётр Иванович оторвал взгляд от осиротевшего руля «Самары» и посмотрел на начальника. Тот застыл в нескольких шагах от здоровенной дыры в полу, что распространилась на всю ширину коридора от стены до стены, и во мгле казалась бездонной. Да, действительно, не пройти. Перепрыгнуть нельзя — широко, не допрыгнешь и ухнешь вниз. Пётр Иванович приблизился к этой дыре и заглянул в неё, направив вниз луч фонаря. Нет, луч до дна не достал — глубина солидная. Края дыры не рваные — её ничем не пробили, а просто сняли пол. Слева, около самой дыры, чернел узкий побочный ход — это единственный путь вперёд, но разве заставишь Недобежкина туда лезть? Нет, он лучше пойдёт назад…
— Ну, наконец-то вы, голубчики, попались! — эхо подхватило эти слова, произнесенные чуждым голосом подземного существа, и унесло куда-то туда, откуда нет возврата.
— Оно… — прошептал Барсуков.
— Чёрт!.. — пискнул полковник Девятко и попятился назад.
Сержант Лещёв вскинул автомат, готовый в любую минуту скосить всё живое плотной очередью. Краснянские милиционеры тоже потянулись к кобуре.
— Фашистские агенты, — констатировал Ежонков.
Все фонарики были направлены в ту сторону, откуда послышался могильный голос Верхнелягушинского Чёрта. Ничего, что это был скрипучий надтреснутый голосок — сейчас всем он показался могильным и дьявольским. У бокового хода стояло существо, внешне похожее на низкорослого худого человека.
— Гопников! — узнал Синицын и стиснул кулаки, готовясь намять ему бока. — Ах, ты ж!..
— Всем стоять! — приказал Гопников, потирая свои руки. — У вас нет шансов!
