Вместо «элитного взвода», который требовал от него Недобежкин, он привёл только двоих. Один был такой высоченный, выше Петра Ивановича, наверное, на целую голову. Под зелёным камуфляжем у него торчала полосатая тельняшка, а редкие светлые волосы были превращены в причёску Шварценеггера. Второй тоже был высок, но не такой широкий. Тельняшки у него не было, зато нос был плотно усажен веснушками.
— И всё? — изумился Недобежкин, выпучив глазки на сей «элитный взвод» из двух человек.
— А больше и не нужно, — заверил Девятко. — Это, — он показала на «Шварценеггера» в тельняшке. — Сержант Лещёв, служил в ВДВ — десятерых уложит одним ударом. Кличка — «Шварц» — в честь Арнольда. А это, — то бишь, конопатый, — сержант Барсуков — чемпион области по каратэ.
— Ладно, — согласился Недобежкин и первым вступил в сырой мрак комендатуры. — Идём ребята. Пора поговорить с этими «хетцерами»!
Полковник Девятко порядочно отстал — даже больше, чем Ежонков — и тянулся в далёком хвосте. В авангарде уверенно мерил широкими шагами подземный ход Недобежкин, выставив впереди себя фонарик, а Пётр Иванович старался держаться посередине, рядом с Синицыным. Серёгин внимательно разглядывал всё вокруг, освещая фонариком земляные стенки, которые плавно перетекали в металлические. Идя, он слышал, как топает позади него и лязгает автоматом габаритный «Шварценеггер» Лещёв, а так же — слышал непрекращающиеся беседы о рыбалке, которые всегда и везде вели Хомякович и Кошко. Трое их товарищей шли молча, поминутно озираясь по сторонам, опасливо ступая по блестящим под ногами металлическим пластинам. Пётр Иванович не боялся тех, кто поджидал их впереди: во-первых, их только четверо против двенадцати, а во-вторых — за последний год Серёгин уже столько всего повидал, что не испугался бы и дракона.
Милицейский начальник был твёрдо убеждён, что запомнил дорогу от Девяткиной комендатуры до того страшного места, где им встретился «верхнелягушинский чёрт». Он широко шагал, бормоча себе под нос свирепые реплики в адрес этих гогровских бандитов. Шагал до тех пор, пока на пути не оказалась развилка, что делила одну пещеру на две. По мере приближения к этой развилке шаги Недобежкина теряли уверенность, милицейский начальник всё чаще оглядывался назад. А, дойдя до развилки, Недобежкин и вовсе остановился.
— Эээ, — протянул он, погрузившись в задумчивость. — Надо идти направо! — наконец определился он и указал налево своим фонариком. — Да, да, точно налево!
А вот Пётр Иванович почему-то считал, что идти нужно непременно направо, и сказал об этом начальнику. Он ожидал, что Недобежкин железно отрежет это предложение и завернёт налево, однако начальник поступил по-другому.
— Да? — переспросил Недобежкин, оглянувшись на Серёгина.
— Да, — кивнул Пётр Иванович. — По-моему, мы в прошлый раз направо ходили.
— Ежонков! — громогласно призвал Недобежкин «суперагента», который топтался в сторонке.
— Тише! — шикнул Ежонков, пропихнувшись к Недобежкину, оттолкнув Хомяковича. — В пещерах не кричат: может обвалиться.
— Так, ты меня не учи! — огрызнулся Недобежкин, кивнув на предательскую развилку, что поколебала его уверенность в себе. — Давай, говори, в какую сторону!
— Нууу, — Ежонков тоже задумался, замолчал, не желая ошибиться и привести в тупик.
В неподвижном воздухе мрачной «ТАверны» повисла пугающая тишина. Слышно было только вот, что:
— Сегодня ночью дождик шёл. Знаешь, какие караси в Лазурном после дождика клюют?
— Эх, пошли бы сейчас, порыбачили… И чего Донецк постоянно в дыры тащится? — это перешёптывались заядлые «рыболовы-спортсмены» Хомякович и Кошко.
— Слушайте, а тут что, правда, черти бывают?
— Да какие черти? Ворюги!
— А Верхних Лягушах рассказывали, что тут участковый пропал… — а это украдкой переговаривались между собой товарищи Хомяковича и Кошко — сержант Зябликов, сержант Пёстриков и лейтенант Матвей. «Матвей» — это была фамилия, а звали его Вадим.
— Я знаю, куда идти — это из арьергарда пробрался вперёд сержант Барсуков из части Девятки.
— Да? — Недобежкин вперил в него поедающий взгляд и дёрнул себя за ус. — И откуда это вы знаете?
— А я уже тут был, — сказал Барсуков, обведя фонариком пространство вокруг себя и выхватив из мрака перекошенное воинственностью лицо сержанта Лещёва, которое с непривычки любой мог бы назвать «ужасной рожей». — Когда проходил срочную службу. Это было четыре года назад. Я жил третьей казарме, которая сейчас забита. У нас прямо из казармы по ночам ребята пропадали…
— Где это ты служил?? — услыхав небывалый рассказ сержанта Барсукова, полковник Девятко мигом ожил и прибежал бегом.
Пихнув Петра Ивановича, он установился напротив Барсукова и даже вцепился пальцами в его воротник.
— Рассказывай! — потребовал он.
— Тут раньше другая часть была, — начал Барсуков, пытаясь выручить свой воротник, чтобы полковник не мял его. — Командиром был подполковник Окунев. Вы должны его знать, товарищ полковник, — сказал он Девятке.
