Ну и другая работа ждёт, она никуда не делась. К вечеру я заехал за Яриком на окраину города, и дальше поехали вместе. За всё время, что брат фактически ушёл из бригады, он порядком оброс, стал носить тёмные очки, но брился. Сейчас не поймут, если ходишь с щетиной.
Его не ищут, бригаде и новому бригадиру, Гоше Чёрному — не до этого, у них много проблем. Но мы всё равно держим моего брата в стороне от старых знакомых.
Ярик сидел на переднем сиденье, держал в руке фляжку, старинную, дедовскую, прихлёбывал из неё чай. Машина ехала вперёд в сторону посёлка за городом. Гравий шуршал под колёсами.
Дорога плохая, дальше вообще началась грунтовка с большими колеями. Не помешал бы джип на такие случаи. Уже вечерело, скоро стемнеет, погода пасмурная, но дождя не было. Ветер дул сильно, наклоняя редкие кусты и деревья.
Ярик переключал каналы на радио, вращая колёсико настройки, чтобы найти какой-нибудь музон. Немного покрутив дальше, он нашёл очередную станцию. Она здесь ловила хуже, но новости были интересные.
— У меня есть видеокассета с фильмом «Кавказская пленница», он записывался… прямо с экрана телевизора, — через помехи вещал чей-то голос, иногда пропадая, — и вот выяснилось, что при показе этого фильма был применён метод «эффект 25-го кадра»… при медленной прокрутке видно, что там плакат: «Голосуй за Ельцина»…
— Выступив с этой речью по местной радиостанции, — продолжил безучастный голос дикторши, — террорист сдался группе захвата. Бомба в соборе была обезврежена, пострадавших нет.
— Хрена се там дела творятся, — Ярик покачал головой. — С бомбой в церковь припёрся, и только ради этого. И куда его денут?
— Посадят, — я вспомнил эту давнюю новость. — Мент это бывший, ногу потерял после ранения, на пенсии долго сидеть не смог.
— Охренеть. И чё, реально 25-й кадр показывали… направо за тем домом.
— Куда едем? — спросил я, поворачивая руль.
— Как раз тогда про пушки говорили, — брат перекидывал чётки. — Я договорился, где взять подешевле, и качеством чтобы ништяк. Старые, но надёжные. Я думал, что если когда-нибудь свою команду создам, там бы затарился.
— Там же, где автомат брал? — спросил я.
— Не совсем… ща, расскажу. Пацан это, Ромка, из нашенских. Посредник, у воинов покупает, перепродаёт по знакомым… но это, — он с тревогой посмотрел на меня. — Давай его не будем подставлять. Пацан крутится как может. Тот прапор — гандон, а вот Ромка — наш пацан. И спас меня как-то.
— Сослуживец твой?
— Не совсем, — Ярик задумался, глянув на меня, будто не мог решить, говорить или нет. Но решился. — Сапёр он, тоже в Грозном был. Чё-то я затупил тогда, помню, заблудился, а чехи с миномётов по нам начали хреначить. А я только первые дни там был, растерялся, ступор, ноги не шевелятся, как ватные стали. И вот Ромаха на меня накинулся сзади, в канаву с ним свалились, так и лежали вдвоечка. Он меня держал, чтобы я со страху не побёг никуда, а мины как давай бахать! Земля как живая ходила, — он вытер лоб, будто голова заболела. На коже появилась испарина.
— Хреново, — проговорил я.
— Он-то сверху лежал, ему, мля, пара осколков вместо меня досталась, лицо расхреначило, — брат приоткрыл окошко, впуская свежий воздух. — Но оклемался. Сейчас барыжит стволами.
— Оружие нам нужно такое, какое легально не купить. Но если этот парень — твой друг, то давай вытаскивать. Опасное у него дело.
— С этого бизнеса так просто не вытащишь, — Ярик нахмурился.
— Можно постараться. И не из такого дерьма вытащить можно.
— Он так-то пацан дельный, — продолжил он через несколько минут. — Юани берёт, любую валюту можно сбагрить, не скажет, откуда взял… кстати, братан, — Ярик оживился. — Я тут придумал схемку, куда фальшивые баксы деть!
— И куда?
— Приходим к лохам, — он повернулся ко мне, широко улыбаясь, — даём им десять косарей нормальных бакинских, пачку! Взамен берём штукарь.
— И в чём смысл? — я поглядел на него.
— Так дадим им настоящие, а скажем, что мы нарисовали, — Ярик засмеялся. — Лохи клюнут, проверят баксы, везде скажут — всё ровно, пацаны, без подделок! И мы им те двести тыщ фальшивых загоним, они уже верить нам будут, лохи же, не проверят… ещё можно будет напечатать лажи этой, всё скупят!
— Ну ты комбинатор, конечно, — я усмехнулся, покрутив в голове возможные риски такого. — Но я тут другое дело под эти баксы придумал. Двести тонн — это много. И вот, вроде как, мы хотим их в хранилище в банке «Старт» положить. Так и доступ туда сможем получить.
— А если доступ получим? — брат откашлялся и почесал затылок. — Чё потом?
— Посмотрим. Все этапы продумаем. Седов узнавал по нашей теме: есть по два ключа на каждую ячейку, один у нас, другой — в банке. В хранилище пустят только того, кто подписывал договор, а это — Зиновьев, поэтому даже с ключом явишься — не откроют. Но Седов говорит — фактор человеческий везде есть, и я с ним согласен. Разные варианты, короче, можно придумать. Но искать эти варианты надо обязательно и быстро, потому что Веселовский на месте не сидит, может и ещё чего выяснить. Один раз мы его запутали, второй раз может не удастся.
