— Акапулько, ай-я-я-яй, — раздавалось из кафе.
Я прошёл в зал, сел в углу за маленький стол, ко мне тут подошла темноволосая официантка. Голова сегодня должна быть трезвой, поэтому никакого алкоголя, только кофе. А здесь уютно, приду потом с Юлькой.
Денчик, одетый в модный пиджак, флиртовал с какими-то девчонками. Но когда я уселся, он распрощался с ними, подмигнул одной и махнул ей рукой, мол — работа. Сел напротив меня.
— Как погода в Москве? — спросил я и взял зубочистку из подставки.
— Ветер дует, самолёт даже выпускать из аэропорта не хотели, — он хмыкнул. — Вообще ураганы обещают. А я наслышан, что здесь было, Лёха, — легкомысленное выражение на лице тут же исчезло, взгляд стал серьёзным. — Как там Ярик?
— Скоро выпустят, но будут давить, чтобы не выпустили. И нам нужно вмешаться, жёстко и быстро. Готов?
— Да всегда готов, — он сел прямо. — Кого прикрывать?
— Скорее — кого спровоцировать. Сегодня или завтра этим занимаемся.
Я задумался. Всё на виду, осталось только собрать всех участников в одном месте. Ещё нужна основная группа, и кому-то придётся стрелять. Позвоню всем, даже Седову, у каждого будут свои задачи, с каждым нужно будет встретиться и объяснить, что нужно сделать.
— Будет стрелка между двумя группировками, — сказал я Хирургу. — Надо чтобы она закончилась стрельбой.
— Где?
— Выбери место сам. Условия — чтобы тебя не заметили, чтобы ты мог стрелять, и чтобы там не было посторонних. Даже случайных там не должно быть, проверь, потому что те, кто в этой стрелке будет участвовать, решат прикончить всех свидетелей. Дам тебе в помощь Абхаза.
— Костя лучше в снайперском деле понимает, канеш, — Денчик задумался. — Лучше меня. Он эти точки для стрельбы сразу выбирает, с первого взгляда.
— Лучше-то он лучше, но у него своя задача, очень сложная. И у тебя сложная, я сам приеду тебя прикрывать.
— Понял, — Хирург задумался. — Есть место — за городом, там отец выкупил территорию под склады, но там пока никого. И там всё крапивой заросло, никто не сунется, даже отлить никто не ходит.
— Проверь там всё и дай мне расклад.
Денчик ушёл, я позвонил Алибеку, чтобы съездил с ним. Сам же доехал до Атамановского РОВД, набрал Седова из пивной напротив. Опер спустился в пивнушку через десять минут.
— Что-то придумал? — он откашлялся. Глаза красные от недосыпа.
— Да. Поехали.
С ним мы отправились на остров, в частный сектор, потом ещё дальше, до закрытого молокозавода. На его территории есть склады, но заброшенные, заросшие травой. Отлично бы подошло для стрелки между двумя бандами, но у этого места своя функция.
Был здесь в первой жизни, и очень неохотно возвращался ещё раз.
В одном из этих складов обустроил себе убежище зверюга — Максим Анатольев, псих, маньяк и садист. У него там был гараж, там же он строил себе особый механизм, работающий по принципу гильотины. Туда же он будет притаскивать жертв, когда ему наскучит нападать по ночам на бомжей и проституток. Он будет выслеживать молодых девушек, которые вели себя, по его мнению, недостойно…
Обычно, когда среди убитых жертв выявляют систему и оформляют всё в серию, чтобы найти маньяка, то такие психи, которые ещё проходили лечение в психушку — первые кандидаты на проверку и первые подозреваемые. Особенно те, кого выпустили недавно.
Но здесь система сломалась, и этот тип как-то умудрился не попасть в поле зрения милиции и прокуратуры. Ещё он строил из себя адекватного человека, женился, был примерным семьянином, почти как родной отец воспитывал приёмного сына (хорошего, кстати, парня, он потом военным стал) и даже водил автобус. Хотя казалось бы, что недавних пациентов психушки брать на такую работу не любят. Ну, в 90-е подмазать кого надо и подделать справки вообще не проблема.
Выглядел адекватным, а по ночам продолжал своё дело, о котором никто не знал.
Мы долго не могли вычислить это место, потому что зверюга действовал редко, а после короткой серии убийств его жажда крови будто утихомиривалась, и он мог пропасть на год-два, пока снова не срывало крышу. У него даже была система, как избавляться от трупов, чтобы заводить следствие в тупик.
Но мы его вычислили где-то. Что ещё… обычно маньяки — трусы, когда понимают, что за совершённое их ждёт расплата, панически этого боятся и редко оказывают сопротивление. Многие же слышали историю, как Чикатило чуть не околел от страха, когда во время следственного эксперимента на месте преступления окрестные жители чуть его не линчевали.
А этот дрался до конца, с помощью ножа, острого, как скальпель, который всегда носил с собой. Помню, как он серьёзно ранил одного из оперов, пропоров ему живот, другого чуть не оставил без глаза.
И в дежурной части вырвался. Оказывается, дуболомы проглядели бритвочку у него во рту. С ней он схватил какого-то парня из посетителей, чтобы взять в заложники. Не вышло, но у пацана потом остался шрам на лице на всю жизнь…
