На том конце провода произошла заминка, кто-то с кем-то начал спорить. Я в курсе, что Веселовский работал с Шахом, пытаясь обезопаситься от угрозы со стороны Джабраилова, но в итоге Шах Веселка и прикончил, когда получил доказательства, что Веселовский замыслил против него недоброе. Ну… вернее, доказательства, составленные так, чтобы Шах сделал нужные нам выводы.
— Я слушаю, — наконец ответили там. Акцент был очень сильный.
— Вот и слушай, Шах, второго шанса не будет.
Я говорил не как блатной или мент. Пытался копировать интонации чекистов, чтобы до Шаха дошло, что к чему. Говорил быстро, чтобы он не успел обдумывать.
— Веселовский действовал сам, но раз у него ума не хватило нас в курс поставить, то поступить ты был волен так, как тебе нужно. Про него можно забыть. Но банк, сам знаешь какой, хочет с тобой поработать дальше. Слышал про майора Вербицкого?
— Слышал. Но кто…
— Не перебивай. Мага ему дал на тебя расклад, но Вербицкий готов договориться с тобой. За сто тысяч он смоет всё это в унитаз.
— Это интересно, но…
— Раз «но», то могу положить трубку, а потом, когда Мага выйдет, связаться с ним. Банк может и на тебя ставит, но лично мне неважно, кто будет с нами сотрудничать, Джабраилов или Шахтамиров. А от моего мнения в этом вопросе многое зависит.
— Ты постой, брат, куда торопиться, — голос стал довольным. — Сто тысяч… не рублей же?
— Сам понимаешь, что нет. Я буду встречаться с Вербицким, будем обсуждать этот вопрос, но из своего кармана платить не буду. Можешь отправить человека с деньгами, майор всё сделает.
— Э, не… — он снова усмехнулся, думая, что перехватил инициативу. — Сам приеду. Поговорим с ним.
— Ты мне условия ставить будешь? — я хмыкнул. — Отправляй человека, решим всё быстро. Перезвоню и назову место.
— Договорились.
Голос у него моментально стал ледяным. Если не поедет сам, то отправит всю свою бригаду, чтобы наказать за дерзость. Да и опасается, что майор мог запросить меньше, а я просто положу излишек суммы себе в карман. Но пусть едет сам или отправляет людей, неважно. Когда лишится бригады — потеряет влияние, его сожрут свои же.
— А вот теперь будет сложно, Костя, — сказал я, когда положил трубку. — Нужно позвонить тем боевикам. И говорить с ними на чеченском. Сможешь?
— Д-да сложновато б-будет, — он нахмурился.
— Если не сможешь — позвоню сам. Но если говорить с ними будешь ты, ещё и на их языке — сработает лучше.
— Ладно, п-попробую, — Левитан выдохнул.
— Расслабься. Ты же поёшь хорошо, без запинки.
— Там другое.
Он заикается намного меньше, чем раньше, но всё равно бывает. И акцент у Левитана будет русский, но тут нам на руку сыграет почти оборванный кабель, на скрутках. Могут списать любые проблемы на качество связи.
Мы набрали номер, полученный от Иванова. Не отвечали долго.
— Слушаю, — наконец сказал кто-то с явным недоумением.
Костя говорил медленно, шумно дышал, будто тщательно обдумывал каждое слово перед тем, как произнести. От напряжения он аж вспотел. Разобрал я только «Ассаламу алейкум», а дальше он говорил то, что я ему подсказывал, что Шах работает с ФСБ, что у него встреча с майором, чтобы дать расклад на Магу, чтобы он уже никогда не вышел на волю. А звонит — один из подручных Маги, поэтому и надо было говорить на чеченском.
Сказав всё это, Костя не стал ждать подтверждения, а просто повесил трубку, якобы торопился. Но им придётся ехать, рискнуть, или всё пропустят. Возможно, сначала выйдут на разведку, потом засядут, будут изучать обстановку, и после этого решат, что дело того стоит.
Пусть появятся там раньше, увидев Шаха и майора, будут действовать. Да и мы тут плеснём бензинчика. Главное — следить, чтобы никто не наткнулся на позицию Хирурга, но там прикрывает Абхаз.
Так, часть участников может появиться на точке. Теперь вспоминаем старый анекдот, о котором я часто думал — осталось уговорить Рокфеллера.
Мы отъехали к другому таксофону, неподалёку отсюда. Номер Вербицкого у меня был, остался от ментов. Рабочий, но если он дома, у меня есть и домашний, нашёл в справочнике.
Он оказался в кабинете. Работает допоздна. Или, скорее, что-то мутит против нас, явно не сидит без дела.
— Вербицкий, слушаю, — раздался усталый раздражённый голос.
Я набрал воздуха в грудь.
— Ты чё, офонарел, гэбэшник? Попутал? Ты чё, на брата моего наехал?
От такой наглости майор даже ничего сказать не мог несколько секунд.
— Коршунов, это ты? Ещё слово — вместе с братом сгною! В пресс-хате закрою! Ты хоть знаешь, чё это такое?
— Ты слушай сюда, — продолжал давить. — Ты конкретно попутал, серьёзных людей зацепил. Брата вытащить надо. Подваливай-ка ко мне, порешаем вопросы…
— Я щас наряд вызову ментовский, упакуют тебя…
— Ты не понял? — перебил я, но голосом помягче. — Ты чё, не догоняешь, какие вопросы решать будем? Тут со мной сын, сам знаешь чей, — я имел в виду Дениса Александрова. — Вот и давай по тихой решим. Брата отпустишь — порешаем с чем надо вопросы.
— Вот как, — Вербицкий усмехнулся, думая, что смог надавить. — Вот ща подъеду — обсудим. Куда ехать?
— Перезвоню — скажу.
— Ты чё…
