Но встречу прервали неожиданно.
— Менты! — заорали в зале.
Следом раздался отборный мат и топот множества ног на крыльце. Это ОМОН, а с ОМОНом шутки плохи. Начиналось «Маски-шоу», только в отличие от тех масок, которых показывали по ящику в эти годы, от этих людям совсем невесело.
Все рассыпались по сторонам, кто к чёрному ходу, кто к кухне, лишь бы не огрести по башке. Ну а я схватил Юльку, которая крутилась рядом, за руку и кинулся вслед за персоналом. Официанты уж точно знают, где прятаться от налёта. В первый раз, что ли?
С остальными разминулись, Ярик с Левитаном куда-то делись, толпа, бежавшая во все стороны, просто разделила всех. А мы рванулись вслед за молодым китайцем-официантом с модной причёской. Он ещё на нас посмотрел, мол, вы куда, но спорить ему уже было некогда, лишь бы свалить.
Но менты тоже выучили тайные лазейки. Мы сбежали по лестнице в подвал, и там перед нами вырос здоровяк в чёрной маске и бронежилете, вооружённый автоматом. Но оружием он не воспользовался, а просто вмазал парню-официанту, тот аж рухнул, зажимая разбитый нос.
Но нас омоновец тронуть не успел.
— Коля, я разберусь, иди дальше! — сказал человек в гражданском за спиной здоровяка и присмотрелся к нам. — Вот те на, пишите письма! Ты-то откуда здесь, Лёха?
— По работе, — я притянул Юльку к себе.
Омоновец прошёл мимо, громко пыхтя в маске, перед собой он толкал ноющего официанта. А напротив нас остановился молодой опер Глеб Сибиряков из РУБОП, мусоля во рту сигаретку.
— Что за работа? Как тогда, когда накрыли тех придурков на трассе? — он усмехнулся. — Слушай, на первый раз и только благодаря тому, что ты нам подсказал, я могу тебя отпустить. Но в следующий раз…
Я подошёл к нему в упор, тот хотел отшатнуться, думая, что я собираюсь его ударить, но я собирался говорить тихо, чтобы никто не услышал. Тем более, в подвал сбегал кто-то ещё, и их тоже повязали омоновцы. Ещё услышат.
— Хочешь поучаствовать в разгроме той банды, из-за которых умер сын полковника Иванова? — спросил я. — Иванов — это комитетчик который, ты его знаешь.
Сигаретка выпала, но удивлённый Глеб её поймал. Он уставился на меня, ожидая продолжения.
— Я тебе всё объясню днём, — шепнул я и подтолкнул вперёд Юльку. — Посади её на такси, а меня крепи со всеми. И в обезьяннике посадите меня в одну камеру с братом и Беляшом, ты его знаешь, барыга это. Я хочу с ним побазарить.
— Да чё ты опять мутишь⁈ — возмутился он. — Это уже…
— С бандой на трассе удалось? Удалось. Вот и сейчас я вам всем подмогну. А ты ещё Беляша постращай утром, и он готовенький будет. И тогда — всех накроем, и барыг, и поставщиков, и организатора.
— Слушай, ты…
— Удалось же всё в тот раз?
— Ну, удалось, — нехотя согласился опер.
— Вот, — протянул я. — А если бы я вам не подсказал, те отморозки бы до сих пор на дальнобоев охотились, убили бы кого-нибудь. А мы их — разгромили, все вместе. Просто пока не могу говорить, — я начал озираться. — Брата подставить хотят…
— Так, — Глеб кивнул.
— А если ещё поймут, что меня убоповец отпустил по знакомству, они его сожрут. И конец Ярику, подумают, что он с вами связан. Поэтому вяжи меня со всеми, мне так даже удобнее будет. А кстати, а Ярик тебя вспоминал сегодня, — добавил я. — Сказал, что ты хоть и мент… но всё равно, как брата уважает.
— Ты мне на гнилуху не дави, Коршунов, — Глеб покачал головой. — Пьяный он всех любит и уважает. Ладно, гражданочка, — он посмотрел на Юлю, — подожди меня здесь, я как офицер, тебя в обиду не дам, отвечаю. И обещаю, что посажу на такси.
— Слушайся Глеба, — я протянул ей кошелёк и мобилу с пейджером, чтобы не «потеряли» при обыске. — Он меня сейчас задержит, но я утром вернусь, дам им объяснение, и отпустят. Вот, пусть у тебя полежит.
— Хорошо, — Юля, с тревогой посмотрела на меня, но убрала вещи в сумку. — Надеюсь ты знаешь, что делаешь.
Хорошо, что я дурь с собой не взял. А то бы взял, как вещдок, и так бы попал, что никто не смог бы отмазать.
— Ну, — я посмотрел на Глеба и усмехнулся, в шутку продолжил приблатнённых голосом: — Вот теперь вяжи меня, начальник! Эх, век воли не видать! Как там в фильме пелось? А на чёрной скамье, на скамье подсудимых, — вполголоса напел.
— Вот петь только не надо, — Глеб нахмурился. — Настроение хорошее? А ты с кем дрался-то?
— Со Шмелём. Посмотри на него, вся морда изукрашена.
— Так это ты его отделал. Ого! — он посмотрел на меня с уважением. — Молоток. Ладно, пошли. А ты жди, — он глянул на девушку.
— Жду, — Юля выдохнула, прижала к себе сумочку и помахала мне ручкой на прощание.
Я вытянул свою руку, Глеб мне её скрутил для вида и повёл меня назад, к остальным. Надеюсь, Ярик без ствола, тогда им придётся его отпустить утром вместе с остальными.
Но кто-то приехал с пушкой, его уже обыскали, браток лежал мордой в пол. Ещё у кого-то была дурь, у кого-то нож, а в эти дни ношение холодного оружия — уголовная статья, если ножик признают таковым. Можно даже влететь на срок, даже если таскаешь с собой обычный вентиль от крана. Если докажут, что ты хотел это использовать в качестве кастета, то статья обеспечена.
