Мы вылезли у старого кинотеатра, перебежали дорогу в месте, где «зебра» совсем стёрлась, поэтому водители пешеходам не уступали, и вскоре оказались в парке у Дома Офицеров.
Через несколько лет там начнут всё облагораживать, починят, даже поставят танки и самолёты на памятники, но пока же парк выглядел, как после бомбёжки, даже деревья будто пострадали от обстрелов. Не все отошли после зимы, много засохших, без листьев. Но всё равно, народа в парке было достаточно много.
У самого входа стоял киоск, у которого школьники сбрасывались мелочью. Едва я подумал, что они собираются взять каких-нибудь жвачек или шоколадок, как те сложились и купили две большие сиськи пива, семечки и пластиковые стаканчики. Паспорта сейчас не проверяют, продают алкоголь даже малолеткам.
Но не все брали выпивку, куда чаще прохожие заказывали мороженое в вафельных стаканчиках или местный лимонад в стеклянных бутылках. Жарко же.
— Постоянный слушатель уже на месте, хых, — Димка хохотнул. — Опять стесняется.
На скамейке в тени тополя сидел парень в чёрной спортивной куртке. Его я не знал, но иногда видел в парке. Ему явно меньше тридцатки, сидел он, обычно, глубоко надвинув капюшон на голову, которую ещё и опускал, чуть ли не сгибаясь до пояса, будто разглядывал муравьёв на земле.
Странный он, но окрестные гопники его никогда не трогали, наоборот, обходили по широкой дуге. При мне он обычно молчал.
— А мы с ним разок побазарили, — шёпотом начал рассказывать Димка. — Он очки носит, и у него правое очко, — он заржал, — правая линза на очках, короче… хех… ну, заклеена изолентой чёрной. Глаз, говорит, повреждён, вот и заклеил стекло, всё равно, мол, не видит. Видать, как твой брательник, тоже там был. Но ничего больше не сказал… пф-ф!
Дошли но нужного места, Димка начал готовиться, а я сел на ободранную скамейку, на которой кто-то ножом вырезал надпись «ДМБ-96». Выше было выцарапано сердечко, пронзённое стрелой, ещё выше — матерное слово из трёх букв, а на досках сиденья кто-то написал ручкой — «Светка — дура»…
На самом деле, мне нет большого смысла так вот сидеть в парке и ничего не делать. Но кое на что я сегодня рассчитывал. Я хоть и вёл себя расслабленно, но понимал, что Басмач своих товарищей позовёт для разборок обязательно… и вот поэтому его отпустил. Знаю я, кого он может позвать, и что будет дальше. Вариант хоть рискованный, но никуда не деться. Надо работать дальше.
Но это ладно, а что потом? В карманах копейки, как-то быстро развернуться — сложно. И экономистом я был так себе, жил от зарплаты до зарплаты, которой вечно не хватало. Так что сходу схем для обогащения я придумать не смогу.
Хотя это ещё как сказать. Если подумать, возможности есть. Я помню, что в августе доллар подскочит в цене, заработаю на этом, да. Что потом? Футбол и бокс я смотреть обожал, уважал и другие виды спорта, и наверняка вспомнить какие-то знаковые матчи. Заработаю, ладно, но всё равно — что дальше?
Надо придумать какой-то план.
Димка как раз настроил гитару и начал петь в тему — «Всё идёт по плану» Летова. Да, надо чтобы у меня всё так и шло.
С Димкой я поехал в парк, потому что хотел понять из разговоров, что с ним стряслось, ну и надо вспомнить, что из себя сейчас представляет город.
Многие люди в этом городе ещё меня не знают, хотя я в первой жизни завёл много друзей. Но кто-то погибал, чьи-то судьбы рушились, кто-то не выдерживал, и сам ступал на скользкую тропинку, тоже становясь бандитом.
А я пытался жить по закону. Но как вспомню тот суд… аж кулаки сжимаются.
А этот же суд был не единственным, просто на нём была последняя капля. Сколько раз кто-то отмазывался, давая взятки прокурорам и судьям? Сколько раз рушили дела, где всё было собрано, чтобы засадить гада надолго? Где-то вмешивалось начальство, кому-то сбавляли срок до предела, зато на простых работягах система отрывалась, ёпрст.
Помню одно из первых дел. Мужик защищал семью от пьяных утырков, которые вломились к нему домой для грабежа и начали избивать его жену и детей. Он взял молоток и положил грабителей намертво… и присел на двадцатку.
И я то дело как раз вёл, неопытный ещё был. Мужику сочувствовал, думал, соберём всё по всем правилам, выведем его на необходимую оборону, и получит он условный, а то и вообще отпустят. А на суде всё вывернулось наизнанку, и впаяли ему большой срок за убийство с отягчающими. Не мог я такое предвидеть, опыта не хватало. И это же не единственный случай.
Но слишком долго я прожил в этой системе, чтобы так просто выбросить это из головы и переключиться на другую жизнь. Так и думаю о работе.
И наклёвывалась какая-то мысль, которая крутилась в голове, как вывод из всей этой ситуации. Много мыслей, на самом деле. И как пристроить брата, куда, и что делать с остальным, и главное — в каком порядке. Надо все замыслы объединить воедино, но пока не выходило…
— Группа крови на рукаве, — распевал Димка следующую песню.
