Заработал Зиновьев не мало, и он явно жил не на зарплату. Его домик уже был почти готов, второй этаж осталось только немного достроить, а на первом уже было подготовлено несколько комнат для жилья. И пристань сделали на берегу, мент потом купит себе катер, будет рассекать по озеру, рыбу распугивать. И что хорошо — на его работе об этом участке не знают, поэтому милиция в лучшем случае будет там завтра. Не смогут так оперативно выяснить, где он может таиться. Разве что чекисты выяснят.
Но я помнил с первой жизни, что бабки, полученные от услуг, которые опер оказывал криминалу, он хранил прямо там, в подвале дома, потому что банкам не доверял. Сейф у него был там, видел его сам, когда проводили обыск. Код я не знал, в первую мою жизнь его вскрывали болгаркой. Поэтому я и собирался искать медвежатника, чтобы изъять содержимое.
Но раз Зиновьев жив, и для него уже сильно пахнет жареным, он обязательно вернётся сюда за бабками. Заберёт — и ищи-свищи его где-нибудь в Греции или Бразилии.
Но мы успеем его перехватить.
Остановились мы в стороне от дома, спрятали машины за деревьями, пошли к озеру пешком, заняли позиции у периметра будущего особняка, у высокого забора из аэродромного железа. Листы сворованы с разорённого военного аэропорта в десятке километров к северу отсюда, оттуда вообще пёрли всё, даже корпуса самолётов разрезали и везли в Китай на цветмет.
С нашей позиции видно, как на другом берегу озера молодёжь жарила шашлыки. Там собралась компашка, веселились, пили пиво, ждали, когда пожарится мясо. Видно силуэты парней в шортах и девушек в купальниках. Хотя кто-то купался голышом. Доносилась музыка, но слова разобрать невозможно. Костя принюхивался, будто мог разобрать запах жареного мяса, но вряд ли он долетал сюда.
Но вот на территорию дома мы пока идти не будет. Там радиосигналка, Зиновьев договорился с вневедомственной охраной, чтобы при случае приехал экипаж из посёлка. И приедут, а вести бой с ними в мои планы точно не входило.
Перед тем как залечь в засаде, я оглядел следы у ворот: никто сегодня сюда не приезжал. Значит, есть смысл ждать.
— И он точно приедет? — недоверчиво спросил Ярик. — Менту из города валить надо, а не сюда рвать.
— Посмотрим. До ночи точно должен приехать.
Ну, мы бы и раньше сюда приехали, но надо было обязательно замести следы. А оперу Зиновьеву — прикончить Беляша, найти подходящий транспорт и подождать, чтобы патрули ГАИ, которые стояли у всех въездов в город, устали и перестали досматривать всех подряд.
Ярик тем временем накрутил самодельный глушитель из масляного фильтра на китайский ПМ по моей просьбе. Я взял оружие, а заодно приготовил те «мокрые» стволы с нашей разборки. Вот они сейчас пригодятся.
Так, что ещё? Возможно, что фсбшники всё-таки взяли опера. Но я думал, он выкрутится, это всё же хитрый жук с хорошими связями, его могли предупредить о том, что спецслужба проявляет к нему интерес. Поэтому и рассчитывал, что он всё равно явится сюда, раз выжил в разборке с Беляшом. И тогда он точно не избежит наказания. Того, кто убил мента — искать будут по всему городу. А вот если этот мент сам в розыске, сильно наследил и набрал себе влиятельных врагов, вроде Иванова — искать будут не очень тщательно.
Уже темнело, на том берегу ещё горел костёр, но народ уже начал собираться, все одевались. Ветер задул сильнее, с юга шли тучи. Поздновато уже. Подождём ещё немного, и если не будет результата — сворачиваемся.
Но едва я хотел сказать это парням, как увидел, что на просёлке засветились фары.
Вскоре рядом с воротами остановилась белая девятка. Ого, тачка Мажора? Барыга, которые толкает дурь у школы? И этот модный парень сам за рулём, только без своих тёмных очков, а волосы торчат дыбом. Отпустили из прокуратуры? Возможно.
Он вылез, снял сигналку, нажав на пульт, затем начал открывать ворота, сдвигая их в сторону. Силёнок не хватало, он пыхтел, пока воротина с лязгом катилась по направляющим на земле.
— А я ему говорю, — продолжал он вести диалог с кем-то, кто лежал на заднем сиденье девятки, растягивая гласные. — Начальник, чё ты гонишь? Нет у тебя на меня ничего! Брешут, собаки! Я вообще чист, как слеза младенца…
Он вернулся в машину, девятка заехала на территорию, остановилась у коробки из кирпича, которая должна была стать гаражом. Фары погасли, двигатель выключился.
Одновременно открылись передняя и задняя дверь девятки. Мажор вышел, продолжая жестикулировать, а из задней осторожно выполз лысый мужик в кепке и тёмных очках. Это опер Зиновьев шифруется, сразу его узнал.
Значит, Мажора отпустили, ведь ничего на него толком и не было, а наркоту он мог и скинуть. А может, решили проследить, куда поедет.
Хотя тогда бы хитрый опер не сел к нему в тачку. Ну или у него выхода больше нет, а больше выручить никто не может. Ну, не думаю, что они с ним друзья. Скорее опер пообещал заложить барыгу, если тот откажется помогать, или просто пообещал грохнуть.
А Мажор продолжал с жаром рассказывать, как его сегодня допрашивали. Не язык, а помело, говорит и говорит…
